– У тебя другая женщина?
Я вся дрожу. Собрала всю храбрость, чтобы задать вопрос, который разделит мою жизнь надвое.
Роман выходит из уборной и встает напротив, по взгляду не определить, что думает, но я успеваю заметить мелькнувшую там досаду.
Он должен оправдаться, сказать, что я брежу, но вместо этого с раздражением проводит рукой по волосам и едва сдерживает циничную ухмылку.
– Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Не вздумай позорить семью перед гостями. Дома обсудим.
Я задыхаюсь от возмущения, что он даже не пытается убедить меня в том, что я говорю глупости. Будто всё равно ему, что я знаю его тайну.
Хватаюсь дрожащими пальцами за подаренное мужем на нашу годовщину жемчужное ожерелье и с силой сжимаю бусины. Хочется содрать с себя украшение, которое будто душит своей фальшью, но я сдерживаю гнев.
За эти годы так привыкла к тому, что нужно удерживать образ счастливой успешной семьи без черных пятен и проблем, с которыми сталкиваются остальные супружеские пары, что даже сейчас, когда всё вокруг, выстроенное моими розовыми очками, рушится, не могу пересилить себя и устроить безобразный скандал и концерт на потеху гостям.
Сжимаю зубы, но в этот раз не собираюсь молчать.
– Нет. Мы поговорим сейчас, и плевать я хотела, что подумают о нас твои гости. Половину из них я не знаю, и пока ты не ответишь на все мои вопросы, я не успокоюсь!
Я едва не шиплю, чувствуя не только боль, но и разочарование.
Тридцать лет нашего брака мы решили отметить в ресторане, позвать самых близких, а в итоге меня окружают многочисленные знакомые Романа по бизнесу, а из родственников присутствуют только наши дети.
Я и это проглотила, радуясь хотя бы тому, что муж разрешил привести на праздник внуков. Столько лет я безропотно соглашалась с его мнением, что семья – это только мы и наши дети, а теперь оказывается, что всё это игра в одни ворота.
Пока я сосредоточилась на нашей семье, мой муж играл на два фронта.
– Хочешь поговорить? Надоело притворяться? – щурится Роман и стискивает челюсти. На скулах перекатываются желваки, на лице – звериный оскал.
– Притворяться?
Роман хватает меня за подбородок и сжимает его пальцами, запрокидывая мне голову вверх. Ухмыляется некрасиво, будто перед ним стоит не его жена, требующая ответа на свой вопрос, а рабыня, посмевшая не вовремя подать голос.
– У меня есть другая женщина, Лина. Довольна? Я ответил на твой вопрос?
Он говорит так обыденно и даже с легкой скукой, словно я спросила его, в каком костюме он завтра пойдет в офис. И ни капли раскаяния в глазах, только раздражение и гнев, что отвлекаю его от важных дел.