— И что теперь делать? — беспомощно спросила я.
Жози вздохнула:
— Это тебе решать, дорогая. Но я бы после такого не смогла простить.
Она бы не смогла. А смогу ли простить я? Не знаю. Но пока точно не готова.
Остаток разговора почти не отложился в моей голове. Все мысли были не здесь. Память услужливо крутила мерзкую картинку. В ушах звучал томный голос: «Ви-и-иктор!»
Поэтому у Жози я надолго не задержалась. Распрощалась и вышла в сырость осеннего вечера.
Мобиль слегка покачивался на плитах мостовой. Ожидание неприятного разговора с Виктором, страх и боль рвали душу на части. Я все никак не могла принять увиденное. Было сложно поверить, что это произошло со мной.
Наверное, Жози сильнее меня. И мудрее. Она бы не колебалась.
Я задумчиво смотрела в окно магмобиля. Вечерние улицы были пусты. В такую погоду горожане сидели по домам, и я их понимала. Мерзкий холодный дождик никак не унимался. На стекле перед глазами зависли мелкие капельки.
Я провела по окну пальцем и отвернулась.
Жози была права. Нельзя жить с тем, кто однажды предал. Но я не могла просто так перечеркнуть все. Мне нужно понять — почему Виктор так поступил.
Неужели нельзя было просто поговорить, объясниться. Если уж я так надоела ему, сказал бы прямо. Для чего была нужна эта отвратительная сцена?
Экипаж беззвучно подвез меня к двери уже не моего дома и остановился.
— Приехали, мадам.
Я встрепенулась, спросила:
— Вы не могли бы задержаться? Я, скорее всего, надолго не задержусь.
— Конечно, мадам, — возница замялся, — оплата вперед.
— Конечно, — я даже обрадовалась, опуская в протянутую ладонь две монеты. Я быстро.
— Жду час, потом уезжаю, — честно предупредил мужчина.
А мне больше было и не нужно. На объяснения с Виктором хватит и полчаса. А оставаться в этом доме я не собиралась, как бы меня не уговаривали.
Я решительно поднялась по ступеням, не раздумывая дернула ручку. Закрыто. Даже так? Потянулась к колокольчику звонка. Хватит! К чему сомнения. Нужно все решить раз и навсегда. Чуть посторонилась, услышав звук засова.
Мысленно я заготовила целую речь, жаль, она не пригодилась.
Дверь открыл Виктор, оглядел неприязненным взглядом, скривился так, словно от меня смердело. Бросил одно слово:
— Явилась?
— Я… — все умные и такие правильные слова моментально испарились из головы.
Внутрь меня никто и не собирался пускать.
Виктор вышел сам, вытащил за собой чемодан, подтолкнул его ко мне, больно попав по колену.
— Бери и выметайся. И постарайся без этих своих истерик. Я не намерен их выслушивать.
Истерики? О чем он? Когда это я истерила? Да я даже не ссорилась с ним ни разу.