1
— Да, девочки, это опять я, — слышу самодовольный голос моего мужа, — кто из вас красавиц сегодня меня обслужит?
— Георгий Иванович… я вас ждала, — мурлыкает ему в ответ одна из консультанток, — вам как обычно? Для жены одно, а для дамы сердца другое? Подороже?
Я замираю тенью в закутке за фикусом.
Я отошла в уборную после покупки платиновых часов для мужа на нашу годовщину. Приспичило резко и неумолимо, и я не стала бороться со своими порывами.
Запах дорогого салона — холодный металл, воск для витрин, сладковатые духи консультанток и ванильный запах диффузора в уборной — вдруг становится удушающим.
— Давайте сегодня серьги, — вздыхает мой муж Георгий, — у нас двадцать лет с женой. Надо ее порадовать. Господи, совсем не верится…
Сердце бьется так, будто рвется из клетки грудной клетки, гулко отдаваясь в висках. Двадцать лет. Двадцать проклятых лет.
— Но и не забыть о даме сердца, — продолжает игриво смеяться консультантка.
— Вы такой заботливый мужчина, — воркует вторая. — В годовщину с женой не забываете и о любимой.
— Не хочу, чтобы моя красавица плакала, пока я отдаю повинность, — со лживой печалью и усталостью вздыхает Георгий, — вот, девочки, скажите мне, пожалуйста, почему через двадцать лет брака вы совсем не те, кем были? М? Девочка стала противной старухой.
Это я-то старуха?
Он издевается?
Мне сорок лет и выгляжу я шикарно! Старуха?! Я запомню, милый твои слова.
— Так из нас еще никто незамужем!
Хохочат, а я сжимаю ручки пакета из матового картона и медленно выдыхаю. Может, просто голос похож?
Я аккуратно приоткрываю дверь, что спрятана за красивывми золотыми панелями в конце главного зала ювелирного салона и вижу широкую спину моего мужа.
Это он.
Он с улыбкой разворачивается к консультантке-блондинке. Его смуглые узловатые пальцы с дорогим перстнем касаются ворота ее дешевой блузки, поправляют кружевцо. Она замирает, подрагивая, как мышка перед удавом, но на губах — глупая, подобострастная улыбка. Ее напарница, румяная брюнетка, хихикает, прикрывая рот ладонью.
— Ну как же так, — окидывает ее оценивающим взглядом, — такая красавица и не замужем.
— Не зовут…
— Ох, а я бы позвал…
Вот же кобелина.
Возмущение поднимается по горлу горячей волной, сжимая глотку. Обида, острая и ледяная, пронзает грудь, сковывая дыхание
Десять лет. Десять лет его лживых «люблю», его «рабочих ужинов», его «усталости». И все это время… это. Подарки «жене» и «даме сердца» в одном чеке?
Он поворачивается чуть больше, и я вижу его профиль. Знакомый до каждой морщинки у глаз, которые сейчас подмигивают блондинке.