— Подожди, — пробормотала Аля и направилась к туалету. Не потому что хотела плакать. Просто нужно побыть одной, без ощущения недовольного дыхания над ухом и прожигающего взгляда. Почему-то сейчас рядом с Ильей Аля чувтсвовала себя маленькой, но и этого будто было мало — ей хотелось сжаться еще сильнее и сесть где-то в укромном уголке, обхватив коленки руками.
В зеркало смотреть было не нужно — знала, что увидит там отнюдь не Мерлин Монро.
“ Черт, нужно не забыть записаться на окрашивание. И записать Сонечку к стоматологу…”, — Аля плеснула себе в лицо ледяной воды, несколько капель побежало под закатанные рукава голубой рубашки и девушка поморщилась. Она сделала глубокий вдох и направилась к лифту.
В лифте Аня оказалась с Ильей наедине. Кнопка «9» горела злобным оранжевым. Аля взглянула на часы — 08:29. Двери захлопнулись, и лифт тронулся, но через пару секунд кабину резко дернуло. Лампочка заморгала, но свет не отключился.
Илья нажал «Открыть дверь». Ничего.
— Видимо, завис, — мужчина нажал на кнопку вызова диспетчера, но ответили ему лишь на третий раз. — Диспетчер уже в курсе. 20–30 минут и нас с тобой вызволят.
Аля опустилась на пол, спиной к стене. Коробка с кухонными весами лежала рядом — практически единственное, что она забрала из квартиры, кроме пары шмоток, документов и детских вещей. Всё остальное продано, подарено или брошено.
— Ты всё равно вернёшься, — негромко сказал Илья.
— Не надо. — Аля достала телефон. Нет сети. Ну разумеется!
— Я купил дом. В Сосновске. Ваш, родительский. — Он произнёс это таким тоном, будто сообщил о покупке нового чайника. Алю затрясло.
— Какого чёрта? —впервые за день она подняла голос. — Что за бред ты несешь? Мама никогда не продала бы тебе наш дом, зачем ей это?
— Чтобы ты вернулась. Там всё как раньше. Мама тебя ждёт. И Соня будет рада, она обожает играть в саду, где выросла ее мама.
Аля закрыла глаза. Дом. Её дом. Где она училась кататься на велосипеде, где мама варила варенье из вишни, где папа сажал деревья. Где она поцеловалась с Ильей впервые — на крыльце, под дождём, в 18 лет.
— Ты не имеешь права.
— У меня есть документы. Торги были открытые. Ты же не хотела возвращаться — я решил за нас.
— За нас? — она усмехнулась. — Ты 12 лет решал все за нас. Все, поезд ушел. А теперь ты хочешь указать, где мне жить?
Он опустился напротив. Лицо было тем же, что и двенадцать лет назад, только без улыбки.
— Я не умею быть один. Ты же знаешь.
— И поэтому ты купил моё детство?
— Я купил нам второй шанс. Три месяца. Ты выкупаешь дом — и мы…