Поежившись от вечерней прохлады Ксения решила вернуться в ресторан. С веранды вели несколько дверей. Около стеклянной, через которую она вошла, толпились родственники Антона. Они вызвали у Ксении благоговейный трепет. Все такие важные, солидные. Один свекор чего стоит! Михаил Кузьмич важно курил, и со значительным видом что-то говорил стоящим рядом гостям. Хотя его никто не слушал, свекор все равно выглядел очень солидно.
Ксения решила войти через другую дверь, чтобы не нарушать торжественность момента и не ловить на себе снисходительные взгляды новой родни. Мимо банкетного зала она все равно не пройдет. Ксения толкнула дверь и очутилась в полутемном коридоре. Судя по всему, он вел в холл. Именно оттуда и шел слабый свет. Вдоль коридора стояли кадки с пышными искусственными цветами. Ксения никогда не любила искусственные цветы — пылесборники. Лучше живые.
В полумраке между кадками с веерными пальмами она увидела обнявшуюся пару.
— Моя, только моя, — шептал знакомый голос. — Все-таки пришла… Я ждал. Знал, что придешь…
Ксения не верила собственным ушам. Это был Антон.
— Дурачок, — ответил бархатный женский голос. — Хочу тебя… Немедленно, здесь… Скучала, безумно скучала по тебе… Глупый, глупый ревнивый Тошик…
Антон — Тошик? У Ксении подкосились ноги и бешено забилось сердце. Мерцали блестки на черном платье Анны. Она прижала Антона к сене, поддернула юбку, обнажая ногу в черном чулке с ажурной резинкой.
— Знал, ты не сможешь без меня… — бормотал Антон.
Ксения услышала звук расстегивающейся молнии.
— Мы уедем… Будем лежать на песке и любить друг друга… — шептал новобрачный, задыхаясь он переполнявших его чувств. — Ксюхе скажу, что в командировке. Потом разведусь. Ты же подождешь? — Антон начал шумно дышать. Он тискал Анну и целовал ее в шею. Та выгибалась как похотливая кошка, льнула к Антону.
— Конечно, милый. Я подожду… Давай, ну же! — изнемогала Анна.
— Антон! — закричала Ксения и не узнала своего голоса. — Антон!
Это был крик отчаяния, рухнувших надежд, разбитого сердца и ненависти. Жгучей ненависти к Анне, к Антону. И к самой себе. Наивной и глупой.
— Ты что тут делаешь? — Антон оттолкнул висевшую на его шее Анну, судорожно застегивал брюки. Молнию заело, и он отчаянно дергал ее. Жалкое зрелище!
Анна с достоинством поправила юбку, потом растрепавшиеся светлые волосы. Окинула Ксению высокомерным взглядом.
— Те правда думала, что он тебя любит? — искренне удивилась она. Анна держалась так, словно ничего особенного не случилось.
— Ах ты шалава! — Ксения шагнула к ней.
— Э, полегче, — отступила назад Анна. — Держи себя в руках.