– Неужели и впрямь выиграла?
Опускаюсь на колени и нерешительно разворачиваю первую коробку. Она небольшая и в высоту не больше пяти сантиметров, зато обтянута ярко-красной подарочной бумагой, а в самом центре вдвое больше упаковки торчит огромный белый бант. Снимаю плотную крышку и достаю две книги.
– «Недержание – это не приговор. Полезные советы для тех, кто боится обмочить репутацию»? – Смотрю на другую. – «Как бороться с упрямством? Пособие для тех, кому хочется стать покладистым котенком»? Что за чушь?
В следующей коробке обнаруживаю «Набор для тех, кому иногда нужно преподать урок».
– Наручники, плеть и кляп? Серьезно? Солидный отель не может преподносить своим гостям настолько специфические подарки.
В подарочных пакетах косметика для ванны и душа, а так же сертификат в один из парфюмерных магазинов. Мой взгляд резко устремляется к последней коробке. Из всех она здесь самая большая и какая-то уж больно подозрительная. Поднимаю крышку с огромным бантом и вижу, как под толщей разноцветного серпантина и конфетти лежит знакомая розовая бумажка…
– …Что это? – ахаю. – Какого черта?
В моей дрожащей руке свидетельство о браке, заключенное всё тем же одиннадцатым ноября. Часто моргаю, протираю глаза пальцами и снова таращусь на бумажку, которая должна была исчезнуть раз и навсегда.
«Ты, очевидно, плохо меня слушала».
О чем тогда шла речь? Фраза, произнесенная низким голосом, без конца раздается в моих ушах. Лихорадочный взгляд пробегает по цифрам и буквам на документе, который, какого-то черта снова в моих руках!
«Не беспокойся. О нашем разводе не узнает ни одна живая душа».
В горле пересыхает. Что значит – ни одна живая душа? Не потому ли, что Влас в тайне от меня забрал наше заявление, а вместе с ним и это свидетельство?
На ватных ногах тащусь к мини-холодильнику и достаю бутылку воды. С тошнотой помогают бороться только холодные напитки или мороженое.
«Я никогда не позволю своей жене напяливать на себя искусственный живот, потому что он у нее будет настоящим».
Холодная вода фонтаном бьет из моего рта.
«И всё же, Саванна, ты плохо меня слушала».
– …Да он ведь мерзавец, – произношу, уставившись в одну точку. – Мер… мерзавец. Он всё это наро… нарочно сделал? О, господи, – опускаю ладонь на лоб и теперь тащусь к дивану. В голове чехарда, воздух исчезает. – Негодяй. Да какой же ты негодяй, Хартманн!
– Почему это?
Ужас переполняет меня. В глазах красные пятная, а между ними спускающийся по закругленной лестнице Влас Хартманн собственной персоной.
– Разве тебе не понравились мои подарки? – спрашивает. Как ни в чем не бывало!