И что он получил? Тотальное выгорание, раздрай в команде, рецидив астмы и судебный иск от жены… теперь уже бывшей жены. Да, примерно тогда же он не сомневался, что их с Лерой ждет долгая счастливая жизнь в их чудесной квартире и что совсем скоро он станет отцом желанного ребенка.
ГосРегламент оказался таким же пустым и бесполезным, как его брак, который он тоже считал невероятной ценностью, пока все не рассыпалось в пыль, обнажив голый финансовый скелет.
И это все не было плохо или страшно. Оказалось, что жизнь такова и никакова больше. Грустно, зато развязывает руки. Роман понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько свободным.
Он усмехнулся, встал, развернулся и вышел из начальственного кабинета — не тратя времени на объяснения, не слушая окриков «Поищем вариант, который всех устраивает», «Давай в понедельник спокойно обсудим», «Эй, ты чего?». Хотя общее выражение растерянности на мордах генерального и этой коровы Ксении было приятно, что уж там.
Нет в этой жизни ничего, что нельзя было бы заменить. У него актуальный для рынка технический стек, глубокое понимание ядра технологий, а теперь еще и масштабный проект в резюме — подумаешь, незавершенный, всегда можно наврать чего-нибудь на собесе. Он с легкостью найдет работу, где не придется впахивать как не в себя.
Роман зашел к себе, чтобы забрать пальто и зарядное устройство от телефона. Больше ничего не взял и прощаться ни с кем не стал. По пути к выходу завернул в кадры, чтобы написать два заявления — на отпуск и на увольнение по собственному желанию.
Только отойдя от дома на пару кварталов, Роман понял, что оставил телефон на прикроватной тумбочке, на зарядке, и решил вернуться. Опоздание не являлось проблемой — на новой работе официально был свободный график. А бабье лето в этом году удалось, погода стояла тихая и солнечная, так что небольшая дополнительная прогулка окажется только в радость.
Компания, куда Роман устроился техлидом, занималась разработкой программного обеспечения для онлайн-казино. Сфера хорошая, стабильная, устойчивая к кризисам — чем больше тревоги вызывают новости, тем охотнее люди спускают денежки на быстрый дофамин. Те же, кто ловит аддикцию, которая разрушает их жизни, сами виноваты.
Работа была — не бей лежачего. Программисты особо не напрягались, иногда вяло имитировали деятельность на отвали. Многие в офисе почти в открытую читали, смотрели кино или просто тусовались. Поддержание софта в рабочем состоянии и допиливание апгрейдов занимало от силы часов десять в неделю, но руководство было слишком лениво, чтобы в это вникать. Требовалось только время от времени придумывать проблемы, чтобы на митингах бодро отчитываться об их преодолении. При работе над ГосРегламентом Роман ненавидел и пытался искоренить вайбы пофигизма в команде, а здесь, наоборот, радовался, что коллегам своя рубашка ближе к телу. Наконец-то он был с командой на одной волне. Платили здесь на тридцать процентов больше, чем на прошлой работе — маржинальность бизнеса позволяла.