— Тварь! — заревела она. — Сражайся честно!
Я лишь фыркнул.
— Ты что, совсем чокнутая? — склонил я голову. — Кто в здравом уме будет сражаться с Монархом? Тем более, у меня же есть способ попроще…
Удар в лицо отбросил ее. А следующий заставил удариться о пол. Она не смогла бы разрушить стены, даже если бы использовала всю силу в одном ударе, ведь стена — это граница этого пространства. Поэтому и мои атаки этого не могли.
Я ударил еще несколько раз, сильно раня ее лицо. Аура ее не защищала, ведь она Химера, а у них такой защиты нет. Ни это, ни то, что она выглядит как знакомый мне ребенок, остановить меня не могли. Тем не менее, я прервал избиение.
— Снимай эффект препарата. — приказал я.
— Я… не могу. Это не так работ— … агх! — попыталась было она возразить, но еще один удар ногой вбил ее голову в пол.
— Не дури меня, красавица. Я прекрасно знаю, как препарат работает. Если еще раз попытаешься обмануть… — по моему мысленному приказу Кошмар разбил второй ящик с ампулами. — Всему вашему плану конец.
Такие угрозы сработали, и она действительно послушалась.
Это оказалась вовсе не красавица, а самый настоящий красавчик. Или, правильнее будет сказать, айдол? Этот парень точно был не японцем — я таких сразу замечаю, сказывается долгая жизнь в стране восходящего солнца. Его лицо, взгляд, а также сила… не составило труда понять кто это. Шестой лидер Черного Когтя — Пан Нан Гу, принц бывшей Кореи.
— Какие люди. — ухмыльнулся я, и еще раз ударил.
На сей раз удар пришелся по защите из Ауры. Он был Монархом, причем не слабым, что удивительно для его молодого возраста, поэтому у него и Ауры было много. Так много, что пришлось бы бить его целый день. Но я не приказал ему убрать защиту Ауры, ведь даже если я сильно его раню, пока у него есть Аура он опасен, и наоборот — без Ауры он беззащитен. Да и никуда я не торопился.
— Ты пожалеешь об этом, японская крыса! — сказал он, после очередного удара. — Дети узурпаторов должны быть уничтожены!
Не имея возможности ответить, он только и мог что терпеть мои удары. Честное слово, чувствую себя каким-нибудь злодеем. Впрочем, со стороны я, возможно, так и выгляжу.
— Война пятьдесят лет назад — это ужасное событие. Жертв не сосчитать, а предательств и несправедливости еще больше. Но не было такого, что Корея такая стояла особняком, и молила всех прекратить войну! — рявкнул я и снова ударил. — Там все было проще и прозаичнее — съешь ты, или съедят тебя! — и еще удар. — Ладно бы возмущался простолюдин — они к войне отношения не имели, но кричать о несправедливости будучи сыном короля? Смехотворно! — следующий удар он уже принял не на Ауру, а на лицо, и это пустило ему кровь.