В этот раз боли не было совсем. Лишь острое ощущение наполненности и сильного трения, почти граничащее с болью, но не переходящее эту черту. Он всё же был очень большим для меня…
Его твёрдый ствол мягко и плавно двигался внутри, пока стенки моего лона так плотно обхватывали его, что кажется я ощущала толстые вены, которые его увивали. Казалось — одно неосторожное движение командора, и каменный от возбуждения член пронзит меня насквозь, сделав последние мгновения моей жизни мучительными. Но этого не происходило. Он себя контролировал, пока не позволяя входить полностью, на всю длину, двигаясь примерно в одном не слишком быстром темпе, чтобы дать мне привыкнуть.
И тело привыкало.
Мои мышцы подстраивались под него, расслабляясь и позволяя проникать с каждым толчком всё глубже. Приспосабливались к его размеру, переставая сопротивляться и пытаться вытолкнуть слишком большое орудие. Его тяжёлая мошонка вновь ударялась о мою разгорячённую плоть и тёрлась о внутреннюю сторону бёдер с каждым его движением, возбуждая и заставляя фантазировать, что однажды я смогу принять его полностью, до предела. А мои губы не стеснялись позволять срывать с них громкие, томные стоны каждый раз, когда он входит чуть глубже или наоборот — совсем легонько толкается внутрь, как бы дразня…
При этом сейчас я не кончала только лишь от первой капли его смазки. Видимо, организм привыкал. И теперь удовольствие нарастало куда более постепенно, но довольно быстро. Заставляя судорожно ожидать и желать его, самой стремиться навстречу, выпрашивая продолжения. Тихо хныкать, когда он останавливает меня, не разрешая насаживаться на член самой, а лишь — подчиняться его темпу и движениям.
Для этого ему не приходилось даже ничего говорить. Он лишь немного придерживал меня ладонью — и я уже была обездвижена. Поэтому у меня не было иллюзий. Даже в этот момент я понимала, что жива и здорова лишь благодаря его огромной, как и весь он, выдержке.
А ещё было невыносимо остро и трепетно ощущать себя в острожных объятиях этого великана. Он каждым своим движением демонстрировал полный контроль и власть надо мной, но при этом дарил абсолютное чувство безопасности и защищённости, не позволяя даже на миг испугаться, что он сорвётся и сделает со мной что-то ужасное. Напротив — эта зависимость от него с одновременным пониманием, что он ласков и аккуратен, возбуждала ещё больше…
Поэтому некоторое время в комнате, освещённой слабым утренним освещением, так и раздавались только мои тихие стоны, звуки его поцелуев и влажного трения тела о тело. А когда мои ощущения стали ещё острее, и я готова была вот-вот окунуться в крышесносный оргазм, он перестал меня целовать и ласкать. Чуть приподнявшись, командор окинул взглядом моё разгорячённое тело, а затем взял указательным и большим пальцем мой подбородок и заставил посмотреть ему в прямо глаза, продолжая двигаться во мне…