Снова подойдя к решетке, вновь вгляделся в камеру с превращенными в демонических тварей людей. Так, сомнений у меня нет — в кристалл-накопитель можно подать энергию, и этим пробудить заключенных в камере упырей, запустив завершение процесса их обращения в демонических тварей. Зачем? Хороший вопрос, и похоже я знаю на него ответ: россыпи гильз на лестнице. Теперь, полагаю, я знаю, в кого именно там стреляли и попадали.
Адская гончая — для вооруженного человека в бронекостюме не такой и уж страшный противник. Но если их много… а их здесь много — глянул я вдоль коридора.
— Let the carnage begin! — негромко произнес я.
«Пусть начнется резня!», — фраза из старой-престарой игры «Rock N» Roll Racing’ на 16-ти битной приставке. Вот только произнося ее я больше представлял картину того, как космический десантник отстреливается от полчища зергов. Думаю, визуально картина — после того как оживят заключенных здесь упырей и выпустят их на волю, сильно отличаться не будет.
Оглянулся на сопровождающего меня шпика — он уже не сидел, привалившись к стене, а сложился — как синий воин у привокзальной пивнухи, проигравший алкоголю. То, что сопровождающий потерял сознание — или заснул, я решил использовать по максимуму. Покинув секцию безопасности у камеры с частично измененными людьми, я пошел обратно по «безопасной» стороне коридора. Двинулся вглубь подземной тюрьмы, осматриваясь по сторонам и периодически переходя из безопасной «белой» в «оранжевую» часть коридора и заглядывая в камеры. Везде аналогичная картина — заключенные в кандалы и впавшие в спячку измененные пленники. И ведь где-то же хозяева этой тюрьмы этих людей брали.
И хорошо бы узнать, где. Если в тюрьмах строгого режима, например, это одно. Если же в протекторатах, с улицы или из застенков служб социальной адаптации… вот это уже другое.
У одной из камер, уже спокойно и уверенно заглядывая в решетку, я едва не поплатился за беспечность. На фоне общего потерянного состояния — от осознания того, где именно оказался и что именно здесь делают, от не совсем стихшего звона в ушах и общей слабости, я не обратил внимания, что пол перед этой камерой выкрашен в красный, и не в оранжевый цвет. Да и красное энергосберегающее освещение злую шутку сыграло — не так заметно различие цветов. Обратил на это внимание уже постфактум, когда из решетки мне навстречу вырвалась когтистая рука.
Успел отпрянуть в самый последний момент, уходя в сторону и падая — так, что когти просвистели мимо. В падении, в моменте, рассмотрел руку — нечеловеческая, с чешуйчатой кожей.