И вот эта самая последняя интерпретация только что ударила мне в самое сердечко озарением — похоже, в прошлой жизни о которой я совсем ничего не помню, этот жест был мне очень хорошо знаком.
Вопрос только, откуда об этом теперь знает Альбина — в том, что здесь и сейчас этот жест предназначен от нее для меня, я не сомневался.
Даже на меня не глянув, чуть прихрамывая и придерживая сломанную руку, из камеры вышел третий безликий и сразу ускорился, догоняя остальных. Я же так и остался стоять, глядя в пустой дверной проем. Мыслей не то, что не было — после произошедшего их было слишком уж много. Я просто не знал, о чем в первую очередь думать. Поэтому думать начал о том, что стояло сейчас на первом плане. А именно обернулся к последнему оставшемуся в помещении безликому — проделавший по воздуху мой маршрут «летчик», кстати, уже стоят на ногах и внимательно за мной наблюдал.
— Йа п-пердоле, — сообщил я ему доверительно.
Моему восклицанию безликий совершенно не удивился. Потому что, судя по взгляду и выражению лица, она сам весьма поражен происходящим. Оп, а он ведь уже и не безликий: в красноватом освещении камеры видно не очень хорошо, но даже так заметно, что лицо у него теперь вполне живое и человеческое. Надо же.
Похоже, после полета по камере во вспышке фиолетово-лилового сияния не только тень его энергетического каркаса осталась, но и маска с лица сошла. Присмотрелся, ну да — в багряном полумраке не сразу заметно, что на скулах и шее у него остались еще бугры искусственной кожи. Но в целом — уже совершенно обычное лицо.
Обретший нормальный человеческий облик подручный Ядвиги вслух отвечать мне кстати не стал. Да и вообще отреагировал на меня слабо. На ноги он хоть и поднялся, но видимо ему сейчас похуже, чем мне. Сам-то я уже расходился немного, в себя пришел, а у него — даже под почти уничтоженной маской заметно, что лицо болезненно осунувшееся. Все же приложило его не хуже, чем меня — машинально потрогал я кровоточащий затылок.
— Второй раз говорю ее светлости: не нужно лезть ко мне в голову, — медленно, словно бы оправдываясь сказал я, в этот раз извиняющееся разводя руками. Тон выбрал доброжелательный — слабо понимаю, зачем и почему мы здесь вдвоем с безликим остались, поэтому начал вежливо.
Обретший человеческое лицо шпик снова отвечать мне не стал — несколько раз крепко зажмурился, явно стараясь взбодриться. После прикрыл глаза и жестом словно отстранился и от меня, и от ситуации.
— Пару минут, — попросил вдруг он на русском, после чего сполз по стене, снова сев на задницу и прикрыв глаза. Маска — словно тающий воск, окончательно с него сползла, истончаясь. Похоже, без магии во время наложения не обошлось. Я же, глядя на его сильно осунувшееся лицо, понял: удар ведь — для него, в немалой степени был не только физический, с размаха в стену, но и ментальный. Похоже, он или потерял часть своей силы, или часть запаса энергии — сотканная из сияния тень на том месте, откуда его отбросило, просто так бы не появилась. Поэтому и лицо такое заметно осунувшееся, как будто он голодал немало времени.