— Где я? — спросил на русском, но медсестра вопрос прекрасно поняла.
— То есть шпиталь мьейска Франчишка Рашей.
«Это больница имени Франческа Рашея», — перевел машинально. Это я польский язык знаю или просто логика?
— Кторе мьясто? — вдруг спросил я у медсестры что за город. Причем получилось у меня это непроизвольно.
Вот это поворот!
И как я так смог? Я ведь на польском раньше только пару слов знал — «курва», да «йа пердоле».
— То есть Познань, — между тем ответила медсестра.
«С десяти лет проживаешь в городе Познань, где получил среднее образование в Британской международной школе…» — прозвучали в памяти слова незнакомца.
Познань. Я все-таки в Польше. Ну-ка, проверим еще кое-что:
— Моя сестра, Наоми Новицкая. Она здесь?
Имя сестры — юной девушки с удивительными серебряными волосами, я вспомнил очень легко. А вот на польском спросить не получилось — стоило лишь задуматься об этом, как закрытые пока области памяти просто не открылись.
— Наоми Новицка? — переспросив, медсестра не дожидаясь ответа посмотрела на отсвечивающий синим экран монитора. — Тутай. Двужестя тчечи оджау, — махнула медсестра дальше по коридору, в ту же сторону где и туалет располагался.
«Здесь. Двадцать третья палата»
Очень хотелось продолжить расспросы, но залитое в меня капельницей содержимое банок победило, так что кивнув медсестре, я двинулся в туалет. Стойку-штатив для капельниц так и катил с собой, хотя уже мог идти без нее.
Пока шел, осмысливал все происходящее. Тело не мое — факт. Причем хоть и не знаю кто я и кем был раньше, но точно не этим парнем. Успокоительный вариант, что все еще брежу казался мне несостоятельным — здесь и сейчас, похоже, все всерьез и реально. Но все равно пока от этой версии отказываться не буду — пусть будет. Проснусь и хорошо, просто порадуюсь что кошмар приснился.
Если же вот это вот все сейчас — продолжение дикой дичи начавшейся на поляне ритуала, то все плохо. Потому что я «размотал», как выразился незнакомец, двух дочек местного воеводы, причем аж целого князя. И не думаю, что князь — «порывистый и деспотичный», вспомнил я его характеристику, это так просто оставит. Потому чувство опасности и долбит ошалело в набат в голове.
Ритуал проходил в середине дня, помню солнце высоко стояло, сейчас вечер. И речь уже не на часы идет, а на минуты, думаю. Надо валить отсюда, причем срочно.
В палату точно возвращаться больше не буду — там и нет ничего моего. Сестру — не мою, а сестру Дмитрия Новицкого… или уже мою? Впрочем, неважно, надо забрать ее из двадцать третьей палаты, как раз мимо прохожу. Но первым делом в туалет, тем более ноги уже почти до него донесли. Дверей две — одна с треугольником, вторая с кругом. Непривычно — похоже местные польские условные обозначения; но догадаться где какой легко, вполне интуитивно понятно.