Так прошли недели. Я жил в этой деревне, в этом идеальном мире. Вставал рано утром, уходил с отцом на охоту, а вечером возвращался домой, где меня ждала мать с ужином. Всё было так, как должно было быть. Я никогда не становился практиком. Никогда не изучал техник. Так и должно было быть. Я родился смертным, и Небо никогда не сулило мне путь практика.
Но с каждым днём я начинал ощущать нечто странное. Вдали, на горизонте, всегда висела тёмная грозовая туча. Она не двигалась, не менялась, всегда оставалась на одном и том же месте, как предвестник чего-то опасного. Каждый раз, когда я смотрел на неё, что-то внутри меня начинало шевелиться. Неосознанное беспокойство, которое я не мог объяснить.
Иногда я ловил себя на мысли, что что-то не так. Воспоминания о другом мире, о сражениях, о друзьях и врагах мелькали в моём сознании.
Я вспоминал Кассандру, Мэй, Маркуса, Сиэрра, Фина. Я помнил Шиниари, её спокойную и властную фигуру. Но всякий раз, когда я пытался сосредоточиться на этих воспоминаниях, они ускользали, словно тени. И вместо них возвращались другие воспоминания, где я всегда был просто Джином, сыном охотника Рейвена.
С каждым днём это чувство усиливалось. Я пытался не думать об этом, пытался наслаждаться простой жизнью, но тёмная туча на горизонте становилась всё более навязчивой. Она всегда была там, словно напоминание о том, что этот мир — не больше, чем иллюзия.
Однажды, когда мы с отцом вернулись с охоты, он неожиданно заговорил:
— Ты когда-нибудь задумывался, сын, что все твои мечты о возвышении — всего лишь иллюзия? — его голос был спокоен, но в нём звучала странная уверенность. — Тебе ведь всегда было лучше здесь, в деревне, среди тех, кто тебя любит. Ты не создан для жестокого мира практиков. Ты знаешь лишь то, как прокормить себя и свою семью, используя дары леса.
Его слова пронзили меня, как острие лезвия. Они звучали так правдиво, так убедительно. Я чувствовал, как моя воля начала колебаться. Может быть, он был прав? Может быть, всё это — сражения, возвышение, изучение техник — всего лишь иллюзия? Может, мне действительно лучше остаться здесь, в этом спокойствии, где меня любят.
Я смотрел на отца, его лицо было таким родным, таким настоящим. Я чувствовал себя ребёнком, который хочет вернуться в безопасную гавань родительской любви.
Но что-то внутри меня всё ещё сопротивлялось. Словно тень, которая не давала мне забыть о том, что было раньше. Я вспомнил Кассандру, её тревожный взгляд. Вспомнил Мэй и её тёплую улыбку. Вспомнил Маркуса, его решительность. Вспомнил Сиэрра, его борьбу за справедливость. Эти образы мелькали в моём сознании, как тени, которые я не мог игнорировать.