— Прими это позже, когда почувствуешь себя лучше, — тихо сказала девушка, протягивая мне пилюлю. Ее голос звучал так, будто это было нечто особенное и сакральное, что было только между нами.
Я осторожно взял пилюлю, чувствуя, как концентрированная Ци пульсирует в ней, словно живое сердце. Это явно было что-то очень редкое и ценное — у обычных пилюль попросту нет такого эффекта. Я аккуратно убрал её в свой пространственный карман, понимая, что такой дар нужно использовать с умом.
Кассандра поднялась, её движения были немного скованными после долгого сидения у моей кровати. Она поправила свою одежду, пытаясь придать себе более презентабельный вид.
— Отдыхай, — сказала моя подруга, избегая моего взгляда. — Я убедилась, что ты жив, так что… вернусь позже.
Я наблюдал, как она направляется к двери. Её шаги были легкими, но я видел, как она устала. Не знаю, сколько я был без сознания, но очевидно, что все это время девушка была здесь, рядом со мной, не отходя ни на шаг. Это заставило что-то внутри меня сжаться — чувство, которое я не мог точно определить.
Чешуйка, свернувшаяся на моей груди, тихо прошипела:
— Она не отходила от тебя ни на минуту, папа. Даже когда другие говорили ей отдохнуть. Она просто сидела здесь и держала тебя за руку.
Я молча кивнул, чувствуя, как внутри разливается теплота. Возможно, это была благодарность, а может быть, что-то большее.
— Она любит тебя, — спокойно сказал Чешуйка. — И та ветрено-ледяная… Мэй, тоже. И эта с молниями, мне кажется.
— Да что ты можешь знать, — слегка смутился я от ее речей.
— Пф-ф-ф! Вообще-то, знаю! Мне тетя Шиниари рассказала, что такое любовь. Вот ты меня любишь, но по-другому, как ребенка, а они тебя, как самца. Только ты дурак и этого не видишь!
Я тяжело выдохнул, глядя куда-то сквозь стену.
— Много ты понимаешь, Чешуйка. Все я знаю и вижу. Я же не совсем деревенщина. Но знаешь что… Стоит мне ответить взаимностью и подпустить слишком близко кого-то, то они тут же подвергнутся опасности. Тут, внутри, — я коснулся своей груди, — очень много тайн. И я не представляю, какими опасными они окажутся, когда я их раскрою.
Я упал головой на подушку. Тело все еще привыкало к тому, что оно снова может двигаться.
— К тому же это значит, что я всегда должен быть рядом. А я не могу этого обещать. У меня свой путь. И его я должен пройти сам. Может, однажды я смогу принять чьи-то чувства, но не сейчас. О Небо! Я говорю об этом со змеей…
— Ши-ши-ши, — рассмеялась Чешуйка, обернувшись вокруг моей шеи. — Поняла я!
— И что ты поняла, чешуйчатая?