Он еще раз окинул взглядом зал Совета и поймал себя на мысли, что с появлением иномирских пришельцев жизнь в поселке приобрела отчетливый привкус безумия. Рушились устоявшиеся веками обычаи, пережившие даже Падение, ломались привычные нормы поведения, то, что еще пару циклов назад казалось ненормальным и даже невозможным, становилось обыденным. Уже никого не удивляли ни женщины в Доме Совета, ни призраки и мумии, блуждающие среди людей, ни волшебники, произвольно меняющие возраст, ни ручные граки, ни живые кошки, ни ушастые эльфы с четвероногими кентаврами… Интересно, хоть кто-то хоть иногда замечал, что мир сходит с ума, или только переутомившийся мэтр Кайден так боится подступающего безумия, что видит его где только можно?..
Его размышления прервал шум, донесшийся с улицы, — крики, грохот, поросячий визг и топот, от которого содрогалась земля.
— Твою мать! — отчаянно вскричал переводчик, бросаясь к двери. — Я же ее привязал! Ну крепко же привязал, да что же она, издевается, что ли⁈
Вслед за ним со скоростью пикирующего полосатика метнулась любопытная девочка. Престарелый мэтр Ушеб, несмотря на свои две тысячи, отстал от нее лишь на пару шагов; святому тоже оказалось не чуждо здоровое любопытство. Не удержался и Кайден, предчувствуя очередное подтверждение своей теории о всеобщем безумии. Даже Гайл с Нагмалом шустро засеменили к выходу, пытаясь сохранить достойный вид и притворяясь, будто им совсем неинтересно и никуда они не торопятся.
Снаружи творилось нечто невообразимое, напоминающее не то охоту первобытных людей на гигантского ревера, не то панику в столице в день Падения. По улице стремительными зигзагами метался чей-то поросенок, дико визжа и пытаясь поднырнуть последовательно под каждый забор или калитку. Причина для паники у него имелась самая уважительная: беднягу преследовала охваченная охотничьим азартом Матрена, передвигаясь огромными скачками и время от времени пробивая дыры в заборах или снося ворота. На этот раз хозяин действительно привязал ее крепко и качественно — вслед за охотницей волочился на прочной цепи вырванный из земли столб. Дополняли безобразие с десяток сельчан, которые беспорядочно носились вокруг, пытаясь не то поймать и спасти поросенка, не то остановить Матрену, но единственное, что им пока удавалось, — это не попасться ей под ноги. Как раз в тот момент, когда Кайден вышел на крыльцо, к ним присоединился рыжий, отчаянно вопящий: «Матрена, фу! Стоять! Прекрати, дура! Ко мне!» Может, обычно это и действовало, но на этот раз ездовая скотина героя пророчества увлеклась так сильно, что на хозяйские окрики не обратила внимания.