Пока продумываю ответ, Света кокетливо машет ножкой, она их не преминула украсить босоножками на шпильках.
— Свет, это деревня. Там нравы прямолинейные, если привёз с собой девчонку и живёшь с ней в одном доме, значит, жена…
— Какие проблемы? — напряжения в голосе не чувствую, но знаю, оно должно быть. — Жена так жена.
— На уголовное наказание напрашиваешься, — ухмыляюсь. — Я — несовершеннолетний, которого ты совращаешь. Подсудное дело.
Не общались всего пару дней, выходные отдали своим семьям, а набросились друг на друга, как после многомесячной разлуки. Сегодня будний день, её родители до вечера на работе. Она меня с утра звала, но утро каждого дня у меня занято на годы вперёд. А может, и на десятки лет. Или пора переводить искин в режим произвольной работы в любое время суток? Посмотрим.
Так или иначе с часа дня до пяти часов — только наше время. На ночь оставаться не могу. Не хочу её родителей в сложное положение ставить. Тот же довод со ссылкой на родителей притормаживает её порыв ехать со мной в Березняки.
— Тебе мой прикид нравится? — снова приваливается ко мне коленками.
Мы на полу у дивана сидим, там в такую жару комфортнее.
— Нравится. На твёрдую восьмёрку по десятибалльной системе. Или даже на девятку, — тут начинаю смеяться перед уточнением. — Если трусики снимешь.
— А что же тогда на десятку? — похихикав, озадачивается Света. Ещё больше обескураживается моим вариантом: — Ты же вроде сам меня настраивал бить эротически по публике!
— Так то по публике. А я пока твоей естественной красотой не насытился. Так что косметику тоже смой.
Сверлит меня недоумевающим взором. Так и читается: и чего вам, мужикам, не хватает; стараешься ради него, стараешься… Затем уходит. Не забыв покачать бёдрами в танцевальном шаге.
Возвращается с чисто умытым личиком, в коротких шортиках и лёгкой блузе. Всё, как доктор, то есть я, прописал. Шпильки тоже скинула, босиком ко мне под бок садится. Гляжу на неё с огромным одобрением.
— Всегда считала, что чулки или колготки — украшение, — продолжает удивляться.
— Правильно считаешь. Но одновременно это — броня, защита. От солнца, холода, прикосновений, — наклоняюсь и целую её в коленку. — Ещё это можно считать приправой, а мне она пока не нужна. И так аппетит на тебя безмерный. Ты фантастически красивая девушка.
Света незамедлительно украшает себя румянцем. Потрясающее зрелище. Привлекаю её к себе, поцелуй в щёчку знакомо обжигает губы. Нас снова накрывает.
Через полчаса расслабленно валяемся на полу. На диван мы поленились влезать.
— Ты точно не забеременеешь? — хоть и уверяла, а червячок грызёт.