— Может не стоит, Колчин? — Боится шеф, как бы чего не вышло. Типично взрослый страх.
— Девчонки, стоит или нет?
— Стоит!!! — Ого, как их много собралось! И моя сверкающая труба привлекает внимание, ещё не начав звучать. Но молчать она будет совсем не долго.
— Композиция «Маленький цветок», — объявляю всем, не только девочкам и своим землякам. — Мой подарок всем участникам и организаторам!
Паузу не делаю, только место выбираю, от этого звучание зависит. И отгоняю зрителей, чтобы напротив стояли. И холл затапливают сладкозвучье, присущее только саксофону. Это вам не скрипка, от которой зубы могут заболеть.
Вот когда получаю настоящую минуту славы, не в длинном ряду победителей, которым стометровый пьедестал нужен, иначе не поместятся. Когда на звуки сначала музыки, затем аплодисментов торопливо выходит тот важный дяденька, с которым договаривался за кулисами. Тот, кто обо мне забыл. И льются слова его бальзамом на пострадавшую душу.
— Ну, молодой человек, что же вы не сказали, что так хорошо играете! — Всплёскивает руками.
— Спасибо, — кланяюсь ему, публике и пакую инструмент. Футляр уже держит открытым Саня.
— На выход! — Делаю ленинский жест рукой. — Нас ждут великие дела и великое будущее! Девочки, за мной!
Взрослым ничего не остаётся, как сделать объявление, где и когда собираться и удалиться по своим делам. Им, небось, ещё какие-то бумаги утрясти требуется. Опять же скоординироваться надо, с кем и когда улетать. Наверняка всё продумано, но всегда может появиться «вдруг».
На выход-то на выход, но он же и вход. По переходу движемся в жилые блоки. И через полчаса, что затратили на сборы, тусуемся в холле. На улице прохладно, только сейчас до меня дошло, насколько отвязанным было исполненное нами желание искупаться в море. Сейчас даже думать об этом страшно. Тут есть доступ в бассейн, но искусственные водоёмы меня не привлекают.
Болтаем ни о чём и обо всём. В какой-то момент замечаю, что вокруг Сани кучкуются ещё трое, затем не удерживаются наши гимназисты. Вроде заинтересовались, что там Санёк смотрит в своём смарте. Подлезаю ближе, смотрю, насмешливо фыркаю и возвращаюсь в кресло, не успев стереть с лица хитрую улыбочку. Молодец Саня, не стал теряться…
— Чего они там? — Вопрос задаёт Ташка, но все остальным девчонкам, числом четверо кроме неё, тоже любопытно.
— Гимнастку разглядывают. Ту самую, Белик, что перед нами крутилась. Как будто первый раз в жизни стройные ножки увидели, — строю вид из себя опытнейшего ловеласа, который да, насмотрелся в своей жизни красивых ножек. Даже притомился от того. Что б там Пушкин не писал, но в России их смотреть — не пересмотреть.