Проверил вечером. И ухмыльнулся очень широко. Поглядев на соседей, что наблюдали за мной, заржал. Пришлось объясняться.
— Я неплохой художник. И мне любую картинку перевернуть в мозгу ничего не стоит.
— Ну-ка покажи!
Тут же быстро написал их имена, которые они прочли, приставив зеркальце. За отражающим девайсом пришлось к девчонкам сбегать.
— Почему печатными буквами?
— А нафига мне почерк вырабатывать? Это довольно дешёвый фокус.
— Получается, бесполезно? — Настороженно смотрит Равиль.
— Для меня — да. Для вас — не знаю. Вы же так легко не сможете…
Издержки. Парни уболтали меня нарисовать их портреты. Мне не трудно, что и сделал в стиле шаржа. Может показаться странным, что подросткам захотелось иметь портреты. Мальчишки своей внешностью не так озабочены. Но ничего странного, если учесть, что каждый просил не за себя, ха-ха-ха.
Несколько приукрасил свои возможности насчёт отражения картинки в голове. Если картинка сложная, то совсем немаленькие усилия придётся приложить. Только печатные буковки, они такие простые.
На следующий день уезжаю домой всё так в числе кандидатов. Теперь нас всего дюжина и мою команду ждёт участие во Всекитайской олимпиаде. Город ГуаньДжоу. Надеюсь, новый штамм ковида не словим.
22 декабря, поздний вечер.
Тот же лагерь «Ручеёк», комната тренерского штаба.
— Ты зря волновался за своего Колчина, — говорит главный тренер Сухов Стейнбаху. — Он и без того практически вне конкуренции.
— Случиться может, что угодно. Вдруг во время всероса заболеет?
— Пусть не болеет, — пожимает плечами третий тренер, Павел Александрович Кожевников, доцент физтеха.
— Он даже нам создал задел на будущее, — начинает волноваться Стейнбах. — Колчин сумел даже наш опыт обогатить.
— Ладно, считайте, что я на вашей стороне и готов закрыть глаза на незначительный возможный промах Колчина, — Сухов закрывает ноутбук, на котором что-то высматривал во время разговора.
— Провал на любой из промежуточных олимпиад по уважительной причине, — тут же конкретизирует Стейнбах.
— Да, — чуть подумав, Сухов соглашается, — но тогда придётся придержать дублёра.
— Дублёров у нас пруд пруди, — резюмирует Кожевников.
25 января, урок математики.
— А что скажит товарыщ Колчин? — Сергей Викторович улыбается, будто сострил явным кавказским акцентом. Но соль шутки мне и одноклассникам не доступна. Судя по тому, что никто даже не улыбнулся, только глянули с удивлением.
На доске заковыристое тригонометрическое уравнение. Я давно особого внимания на происходящее в классе на уроках математики не обращаю. Так, со стороны гляну, хмыкну и в своё ныряю. Учитель мне не мешает, — даже домашнее задание у меня не проверяет, — за одно это ему бы премию выписал.