Варя подошла к огромной двери из тёмного дерева. На секунду остановилась, вдохнула и постучала.
— Войдите, — прозвучало изнутри.
Голос Марка Громова был ровным, низким и таким спокойным, что Варе захотелось вернуться в лифт и поехать куда угодно. В бухгалтерию. В архив. В Подольск. На дно таблицы Excel.
Она открыла дверь.
Кабинет генерального директора был похож на своего хозяина: дорогой, строгий и без единой случайной детали. Панорамные окна во всю стену. Большой стол без бумажного хаоса, без личных фотографий, без кружек с надписями вроде «лучший босс». Кожаные кресла. Полки с архитектурными макетами. На стене — карта проектов компании. Всё говорило: здесь принимают решения, от которых у людей появляются ипотеки, дедлайны и нервное уважение.
Марк Громов стоял у окна спиной к двери.
Чёрный костюм сидел на нём безупречно. Широкие плечи, прямая спина, тёмные волосы, чуть тронутые светом из окна. Даже молчал он так, будто это было частью стратегии.
Варя закрыла дверь и остановилась в трёх шагах от стола.
— Марк Романович, — сказала она.
Он медленно повернулся.
Вживую Марк Громов всегда производил странный эффект. На фото он казался красивым, но холодным. Вживую — опасно живым. У него были резкие черты лица, внимательные серые глаза и тот тип сдержанности, за которым чувствовалась сила. Не театральная, не показная, а привычная. Как будто мир давно понял: с этим человеком лучше договариваться до того, как он сам начнёт задавать вопросы.
Сейчас он смотрел на Варю так, будто она была пунктом повестки, который внезапно начал танцевать на столе.
— Варвара Андреевна, — произнёс он.
— Да.
— Вы понимаете, зачем я вас вызвал?
— У меня есть несколько версий, — сказала Варя. — Но все они начинаются со слов «мне очень жаль».
Его взгляд не изменился.
— Вам жаль?
Варя выдержала паузу.
Вот здесь можно было сыграть безопасно. Опустить глаза. Сказать, что это нелепая случайность. Что картинка предназначалась не для общего чата. Что она глубоко сожалеет, осознаёт, готова понести, впредь не допустит, приложит усилия и вот это всё, чем в корпоративном мире принято устилать путь к прощению.
Но Варя вдруг ясно поняла: если она сейчас начнёт изображать дрожащий листик, Марк Громов её не пожалеет. Он вообще не выглядел человеком, который высоко ценил дрожащие листики. Скорее, он сразу поручил бы кому-нибудь выяснить, почему листик дрожит в рабочее время.
— Мне жаль, что я отправила мем в общий чат, — сказала она. — Это было непрофессионально. Он предназначался одному человеку.