Лиза посмотрела на папку в руках Вари.
— Ну?
Варя подняла руку с кольцом.
Лиза закрыла лицо ладонями.
— Слава бухгалтерии.
Артём выдохнул:
— Я знал.
— Ты ничего не знал, — хором сказали Варя, Лиза и Елена Викторовна.
Марк поднялся.
Алла Сергеевна посмотрела на него с профессиональным спокойствием.
— Марк Романович, поздравляю. И предупреждаю: завтра мы обсудим порядок уведомления компании, чтобы это не превратилось в корпоративный пожар.
— Разумеется, — сказал Марк.
Варя повернулась к нему.
— Нет.
Он замер.
— Что нет?
— Завтра мы не обсуждаем уведомление компании.
Алла Сергеевна приподняла брови.
Лиза насторожилась.
Марк смотрел на Варю внимательно.
— Почему?
Варя взяла папку с «Пожизненным регламентом счастья», прижала к груди и улыбнулась.
— Потому что завтра воскресенье. И впервые за всё время я хочу, чтобы генеральный директор не назначал совещаний по поводу собственного счастья.
Тишина.
Потом Елена Викторовна сказала:
— Поддерживаю.
Артём прошептал:
— Это исторический день.
Марк посмотрел на Варю.
И рассмеялся.
Так открыто, свободно и счастливо, что даже Алла Сергеевна перестала думать о порядке уведомления, Лиза расплакалась уже без всякого прикрытия, а Варя поняла: вот она, точка.
Не потому, что всё стало идеально.
Идеальное ей никогда не было нужно.
А потому что всё главное стало живым.
Компания изменилась не сразу, но честно. Степан ушёл из их истории, оставив после себя важный урок о том, как легко слухи превращаются в оружие, если вовремя не научиться говорить прямо. Отдел Вари стал самостоятельным и сильным. Марк перестал быть человеком-функцией, хотя иногда всё ещё выравнивал ручки, за что получал от неё строгие замечания. Лиза так и осталась главным внештатным хранителем здравого смысла. Елена Викторовна, по общему негласному признанию, знала всё раньше всех, но никогда не злоупотребляла властью.
А мем, с которого всё началось, однажды распечатали и повесили в маленькой рамке в отделе публичных коммуникаций.
Под ним Варя добавила новую подпись:
Марк Громов улыбается каждый день.
Без согласования.
Ответственная: жизнь.
Когда Марк увидел, он долго смотрел на рамку.
Потом сказал:
— Это нарушение корпоративного стиля.
Варя подошла к нему, взяла за руку и спросила:
— Снять?
Он посмотрел на неё.
На рамку.
На отдел, где люди спорили, смеялись, писали, ошибались, поправляли, придумывали и больше не боялись говорить человеческим языком.
— Нет, — сказал он. — Оставить.
— Почему?
— Напоминает, с чего началась моя лучшая ошибка.