Сегодня, однако, эта мысль не вызвала привычной горечи. Скорее, лёгкое презрение. Как будто я с высоты увидела всю эту пошлость и решила, что с меня хватит.
Решила спуститься в кабинет — мне нужно было отыскать старую книгу по геральдике, чтобы скоротать одинокий день. Дверь была приоткрыта. И оттуда доносились звуки. Смех. Женский, серебристый, игривый. И низкий, довольный грудной смех Энзо, который я слышала так редко.
Я замерла на пороге. И увидела.
Он сидел на краю своего массивного дубового стола, а перед ним, облокотившись ему на колени, стояла она. Длинноногая, осиная в талии, с водопадем белоснежных волос. Драконья чистокровка, судя по едва заметному перламутровому отливу кожи на висках. Она что-то шептала ему на ухо, а он улыбался той снисходительной, хищной улыбкой, которую я ненавидела.
Время остановилось. Сердце не заколотилось, не упало. Оно будто замерло, превратившись в комок льда где-то в области того самого корсета. Я не почувствовала ни боли, ни ярости. Пустоту. И странное, почти неприличное любопытство.
— Энзо? — мой голос прозвучал чужим, ровным.
Он вздрогнул и повернул голову. Его золотистые, с вертикальными зрачками глаза — наследство могущественных предков — сузились от раздражения. Как будто я была служанкой, помешавшей важной беседе.
— Элиза. Ты всегда отличалась отсутствием такта, — произнёс он, не меняя позы. Блондинка лишь томно потянулась, как кошка, и её взгляд скользнул по моей фигуре с нескрываемой насмешкой.
— Я… я просто…
— Что? Хотела застать меня врасплох? Следишь? — он сошёл со стола, и его рост, почти два метра, вдруг стал давить.
— Считай, тебе это удалось. Хотя, глядя на тебя, не удивлён. Кто захочет делиться ложем с существом, которое так запустило себя? Ты ешь, как последняя плебейка, и выглядишь соответственно.
Слова, острые, как когти, резали воздух. Но они не ранили, я уже привыкла. И эта девушка у него не первая, в последнее время он даже почти не скрывался. Лёд внутри лишь крепчал. Я молча смотрела на него, и, кажется, это его разозлило ещё больше.
— Не делай вид, что тебя это шокирует, — он фыркнул.
— Наш брак всегда был ошибкой. Ты — ошибкой. Я терпел этот фарс три года. Хватит.
Он подошёл к столу, выдвинул ящик и швырнул на пол передо мной несколько листов с печатями.
— Я подал на развод два дня назад. Решение уже практически принято. Мы просто… щадили твои чувства.
Блондинка наконец заговорила. Её голос был сладким, как патока, и ядовитым, как цикута.
— Милая, не усложняй. Ты же и сама всё понимаешь, правда? Ты ему не ровня. Никогда не была. — Она игриво протянула руку.