Слабая, никчёмная, негодная. Глупая настолько, что одна с огромной суммой денег прибежала к разбойникам в руки. Наивная до тошноты, напуганная до подкашивающихся ног. Дрожащая всем телом, выбивающая зубами дробь. Да я просто подарок на праздник с доставкой на дом!
Ответ, как я и ожидала, последовал скоро: собачий лай не разбудил бы только мёртвого.
– Кто? – спросили меня из щели.
– Андея Арье. Я знаю, у вас мой муж! Прошу вас, откройте!
– Вы ошиблись, – ответили мне почти сразу.
– Я не могла ошибиться, я шерронская Пряха… Пожалуйста, выслушайте меня! Умоляю!
– Госпожа, шли бы вы отсед подобру-поздорову, – послышался другой голос, более низкий.
– Послушайте! При мне большая сумма денег, монетами. Тысяча злотых. Всё ваше, только отпустите Рена!
После этих слов я позволила себе разрыдаться. Это не было притворством – даже в пыточном подвале я не испытывала такого страха. Возможно, их убедили мои рыдания или сыграло роль упоминание денег. Дверь распахнулась, и одновременно из уличной темноты за моей спиной выступили две смазанные тени – пара, что караулила подступы к дому.
– Нешто одна? – спросил выглянувший из двери наёмник с низким голосом.
Больше всего меня поразила его молодость. Точно не более восемнадцати лет, хоть и здоровый вымахал. По-детски пухлые и, вероятно, в свете фонаря не разобрать, румяные щёки, подбородок с редкой щетиной. Ему бы сейчас сидеть в родительском доме и есть мамины праздничные расстегаи с рыбой или капустой.
– Одна, – торопливо заговорила я, размазывая слёзы рукавом. – Прошу вас, отпустите Рена, я никому ничего не скажу…
Юного здоровяка оттеснил главарь – тот, кого я видела спящим. Тёмный, гибкий, опасный. Он протянул руку – я догадливо вложила в неё мешок. Неужели соблазнится суммой?
– Много денег, – главарь взвесил тяжёлый мешок в ладони. – Но мастерá из Кешина – хозяева своему слову!
Мешок полетел в грязь.
– Сжальтесь, – я рухнула на колени в ту же грязь. – Ларрен уедет из Шерры, может, уже уехал… Он не заплатит вам столько, и он ничего не узнает…
– Пойдут слухи, что нас можно перекупить, – отрезал наёмник. – Тысяча злотых не заменят работы.
– Я принесу ещё!
Жадный взгляд юнца говорил о том, что он не против променять слухи на деньги. Кешинец перехватил этот взгляд и нахмурился.
– Мы не шайка оборванцев, чтобы предать нанимателя. Уходите.
Одна из теней подобрала мешок и вложила мне в руки, вторая ухватила меня за воротник и рывком поставила на ноги. Но я испугалась, что прошло слишком мало времени, и зарыдала так, что притихшие было собаки вновь зашлись лаем. Главарь выругался по-кешински, однако дал мне пореветь ещё пару минут. После чего последовал выразительный жест, меня подхватили и буквально поволокли прочь от дома.