И в этот момент свет взял и погас.
Ослепительная молния, особенно яркая из-за темноты, с треском впилась в стену там, где я был чуть раньше.
Серьезно? Молния⁈ У него в пальце молниевый пистолет?!! Куда я попал, где мои вещи, как отсюда выйти?!!
И тут свет зажегся снова, но уже красный, резервный. Я выскочил из-за стола с двумя пистолетами и принялся палить по мечущимся и сжавшимся по углам силуэтам. По мне моментально кто-то пальнул в обратку, но я за полсекунды до выстрела успел сместиться в сторону, качая маятник.
Бах, бах, бах, бах, бах! Комната наполнилась криками и пороховым дымом. Я стрелял, не целясь, а если целясь, то периферийным зрением, сосредоточив свое внимание на стрелках, и при этом даже попадаю. Где же этот недоделанный громовержец? Вот высовывается тот, что с пистолетом — я качаю «маятник» в сторону, стреляю и попадаю ему в голову. Готов! Вот из-за стола поднимается в полный рост тощий — я стреляю и в него, но он внезапно показывает мне «жест по локоть», и… мои пули просто падают на пол. Черт, что⁈ Ладно же!
Я бросаюсь на него в атаку: посмотрим, остановишь ли ты отвертку!
Он выпрямляет руку в моем направлении — но теперь уже не указывает на меня пальцем, а растопыривает пятерню — и я падаю на пол и дальше подкатываюсь ему под ноги.
С треском и грохотом что-то, похожее на невидимую ударную волну, сметает пару столов, разлетаются приборы, мониторы и их осколки — но все это прошло надо мною. Я подкатом сбиваю тощего с ног, наваливаюсь на него и наношу смертоносный удар отверткой в горло. Сталь рвет плоть с легким треском и почавкиванием, но тут я ощущаю на своей груди его руку, и…
Чувство было такое, словно меня сбил грузовик. Комната завертелась вокруг меня, а затем я врезался в стену плашмя и рухнул на пол, на обломки пары столов.
Способность вдохнуть вернулась не сразу, и только для того, чтобы я смог закричать от боли. Корчась среди обломков, я понял, что мой последний бой закончился: я получил неизвестно насколько серьезные травмы и, что намного критичней, потерял боеспособность на некоторое время. Что-то похожее я испытал лишь один раз, в детстве, когда рухнул на землю спиной плашмя с почти трехметровой высоты. Боль и неспособность некоторое время дышать — о, это было ни с чем не сравнимо… До этого момента. Теперь та, прошлая боль кажется мне сущим пустяком. Я не могу нормально дышать и перестать корчиться, мои пистолеты потеряны, а охрана… охрана сейчас должна уже появиться. Все, мне конец.
И тут включилась противопожарная система.
Струи воды слегка привели меня в чувство, я сумел отдышаться и, борясь с болью, привстал на колени, а затем и на ноги. Пошатываясь, добрался до тощего, булькающего кровью. Он увидел меня и попытался указать на меня пальцем, но я вырвал из его горла отвертку и всадил ему в глаз. Все, уже не двигается, готов. Я осмотрел обе его руки — руки как руки, пальцы как пальцы. Только на правом указательном — следы, похожие на старые ожоги.