— Прекрати так говорить. Гвен же тебя слышит! Нужно каким-то образом заставить Бреура снять внушение.
— Невозможно. Подумай сам. Пока что у нас нет никаких доказательств, только предположения. Сняв внушение — если оно вообще есть! — Бреур подставится по полной программе. Это же фактическое признание вины в намерении убить, Ирв. И если снять внушение, Гвен заговорит и даст против него показания. А теперь ответь мне: он дурак? Если он не дурак, то будет делать вид, что никакого внушения не было. Гвен сказала тебе, что это Бреур дал ей схему и заставил выполнить ритуал?
— Нет! Она не может говорить, но…
— В том-то и дело, что «но» мы можем засунуть дракону в задницу. У нас нет доказательств, Ирв. И Бреур ни за что не позволит нам их получить, если он не конченный идиот.
— Он не идиот, — выдохнул Ирвен. — Он хитрый и скользкий драконов сын.
— Тогда тем более. Давай, расскажи мне всё с самого начала. А ты, Гвен, дополняй, если сможешь.
Но моё участие не понадобилось. Они почти обо всём догадались сами, за исключением того, что я — чужемирянка. Всё это время я тихо лежала на постели, придавленная к ней весом Ирвена.
Ячер прибыл к моменту, когда братья уже во всём разобрались, и они ввели его в курс дела.
— Дайте я её осмотрю, — целитель глядел на меня обеспокоенно, с искренним, глубоким сочувствием. — Ты только не сдавайся, Гвен. Ты знаешь, что твоё открытие скоро прогремит по всей стране? Я нашёл такие же волоски в ранах двух других пациентов. Это настоящий прорыв. Мы пока молчим, чтобы не создавать ложной сенсации, ведь ещё ни один из пациентов не выздоровел окончательно, но мы все настроены очень оптимистично. А всё благодаря тебе. Не сдавайся, Гвен. Я знаю, что ты — настоящий боец. Видел это своими глазами. Потерпи немного, мы будем искать решение.
Я не ответила. Сознание стало каким-то лоскутным, фрагменты разговора долетали до меня, но мне было словно всё равно. Хотелось только одного — чтобы они ушли и оставили меня одну. А затем — освободиться и завершить дело, пока не рассвело, ведь тогда придётся ждать следующей ночи.
— Энергетически она опустошена, — сказал Ячер. — Я накачаю её снотворным, и она проспит какое-то время.
— Лучше её связать, — добавил Кеммер. — А мы пока остынем и спокойно обсудим ситуацию.
Мне в рот влили пахучего зелья с пряным привкусом и осторожно связали. Ирвен при этом выглядел так, будто сейчас взорвётся, а я притворилась, что снотворное подействовало, и закрыла глаза.
Марионеточный разум решил, что так правильнее, а я действительно хотела уснуть, ведь это дало бы столь нужную отсрочку. Днём выполнить ритуал я не могу, а до рассвета осталось всего ничего, небо уже серело за окном, когда я закрывала глаза.