— Прекрасно, тогда сейчас начнём, — кивнул Ирвен и снял с себя сначала мундир, а затем рубашку. Кинул одежду на пол и посмотрел на луну. Затем развернул меня к себе, внимательно вгляделся в лицо, а потом сказал: — Я не уверен, вспомнишь ли ты мои слова завтра. И не уверен, настанет ли это завтра для нас, но хочу, чтобы ты знала: я ни о чём не жалею и принял осознанное решение.
Муж обхватил мои плечи и поцеловал. Горячо, жадно, яростно. Губы мгновенно запекло, я хотела оттолкнуть его, но рука на затылке не позволила. Поцелуй взбудоражил и оглушил. К глазам подступили слёзы, меня заштормило от непонятных и нелогичных эмоций. Мои ладони легли на пышущую жаром грудь Ирвена и оттолкнули.
— Объясни мне! Объясни, что происходит! — нервно сглотнула я, когда муж оторвался от моих губ.
— Время, Гвен. Время — наш самый большой враг. Теперь молчи!
Муж взял меня за запястье и потащил к собравшимся в круг мужчинам.
— Как видите, Гвен недееспособна, поэтому все решения за неё принимаю я. В случае моей смерти — Кеммер. Я оставил ему соответствующие полномочия, — его голос звучал уверенно и жёстко.
Печать на моём виске осмотрели несколько раз, особенно тщательно проверял её высокий мужчина в жреческом одеянии.
— Кеммер, подержи Гвен, чтобы она… не потерялась, — насмешливо попросил Ирвен, отпуская меня, и его брат тут же перехватил мои локти, прижав их к моим бокам.
— Ну что ж… Мы готовы начать, — наконец объявил жрец.
— Тогда приступаем к ритуалу. Ей печать ставьте на спину, а мне — на грудь, — распорядился Ирвен.
— Лучше бы тоже на спину… — протянул один из мужчин, бандитского вида блондин. — Это я как целитель говорю. Может, всё-таки попробуем… поверх этого…
— Не согласен! В таком случае лучше на грудь, — принял решение жрец.
Я только теперь заметила, что на спине у мужа зияет огромный чёрный рубец. Уже не рана, но ещё не шрам — словно громадная хищная сороконожка затаилась у него прямо на позвоночнике. В ужасе посмотрела на рану, а Ирвен усмехнулся:
— Подарочек от кантра́да.
Слово ничего для меня не значило.
Жрец приблизился к мужу, достал из кармана небольшой флакон, отвинтил крышку, которая венчалась кисточкой, и принялся обстоятельно вырисовывать на груди у Ирвена сложный узор. От солнечного сплетения и дальше — по спирали — на кожу ложились непонятные знаки. В лучах луны они слабо светились, а когда жрец закончил работу и замкнул последнюю линию в круг, рисунок вспыхнул синеватым огнём.
Завороженно наблюдая за происходящим, я не могла оторвать глаз от печати. Что она значила?
Внезапно Кеммер развернул меня и сжал крепче, к нему присоединился муж, и вдвоём они меня зафиксировали. К нам шагнул жрец. По моей обнажённой спине поползло что-то мокрое, и кожу в этих местах вскоре стало немилосердно печь.