— Вчера Страж был очень предвзят к нам, но всё изменилось, когда он увидел тебя.
— Чушь! — презрительно фыркнула Виликор.
— Младшая, — недовольно проворчал Рагедон. — Выбирай выражения, когда говоришь с главой своей фракции.
Теперь уже его Виликор ожгла ледяным взглядом:
— Мы же все здесь из Ордена, верно? — как и десятки раз до этого наказание печати не остановило слов. — И можем быть откровенными друг с другом? Я избивала его десятки раз, ломала и руки, и ноги, учила держать меч и подарила первые знания по Возвышению и первые Формы, с помощью которых он заложил основы своей сегодняшней силы. Мне ли выбирать выражения?
Бахар встал из-за стола и не скрывая угрозы, процедил:
— Да, тебе. Гордится ли слуга, что подтирал задницу главе клана? Может и гордится, но не позволяет этому далёкому прошлому проявляться неуважением к нему. Чем ты отличаешься?
Я невольно прикрыл глаза. Задницу? Это даже крепче, чем моё собиратель дерьма и камней.
— Довольно! — я открыл глаза и шагнул вперёд, становясь словно между этим двумя. — Я не хочу ссоры на пустом месте. Вы — старейшины Сломанного Клинка, его тайные комтуры. Она — самый молодой комтур отделения Ордена во Втором поясе, глава Академии и старейшина уже нашей Академии, Академии Сломанного Клинка.
— Старейшина? — скривился Бахар. — В её возрасте? Не слишком ли высок её пост в таком значимом для фракции месте?
— Пока это пустое место, а не пост, — Виликор и не подумала помочь мне. — Пока я вижу здесь лишь детей, которым рано думать об Академии, и не вижу никого, кого в мою существующую только на словах Академию можно было бы взять. Между юным поколением фракции и основным — пропасть.
— Когда-то для перехода в Академию хватало и двух с половиной звёзд Воина, — напомнил я ей.
— Это было другое место и другое время, — осадила меня Виликор. — Неужели планка Сломанного Клинка так низка, что они будут использовать мерку ничтожного Первого пояса?
Рагедон недовольно заметил:
— У нас нет очереди из желающих влиться в семью.
— Она вам и не нужна. По-вашему, старейшина, — теперь уже Виликор цедила слова, — наш глава совершил невозможное, чтобы вы принимали в семью всякий сброд? Тысячи и тысячи достойных идущих готовы прийти к вам, только скажите им, что глава зовёт их на земли предков.
Старейшины переглянулись, затем Рутгош пристально уставился на меня. Я сделал вид, что не замечаю этого взгляда, тогда он усмехнулся и прямо обратился ко мне:
— Глава.
Я вздохнул:
— Я подумаю.
— О чём тут думать? — вскинул брови Рутгош. — Действовать нужно. Каждый день раздумий — это потерянный день пути.