— Вот же дебилы! — Крик раздался откуда-то со стороны деревни, и обернувшись, мы увидели Эдвина.
Травник подбежал, упер руки в бока и уставился на нашу добычу, растянутую меж двух бревен, и по его физиономии все оттенки негодования можно было читать одновременно.
— Нет, я понимаю, этот конченый, — махнул он в мою сторону, — но вы-то куда? Вот ты, Вельт, ты же вроде нормальным был? На тебя плохо влияет общение с этим… даже не знаю, как его назвать!
— Да зато смотри какая дрянь теперь плавать будет! — хохотнул Вельт. — Будем ходить, прикармливать…
— Та кто ж так волоски-то срезает? — Эдвин схватился за голову, ведь я продолжал работу и отвлекаться на крики травника не собирался. И так уже почти ночь, а дел еще полно, разметку под ворота теперь придется переносить на завтра, но хотя бы посмотреть как идет работа с баллистой надо обязательно.
— Ты лучше объясни и покажи как надо, а не ори как полоумный, — отмахнулся от него, но работу все-таки приостановил. — Что надо делать?
— Надо оттягивать, и резать в двух локтях от основания, если вытягиваться перестало! Да что ж такие тугие-то…
Эдвин подтянул свой халат повыше и полез в пруд, сморщившись от волосков, которые тут же вцепились ему в щиколотки. Вот только он их даже отматывать не стал, сами почему-то взяли и отпустили.
— Вот так, смотри! — он оттянул пучок, подождал пока перестанут растягиваться, и срезал, оставив отростки длиной с полметра. — Иначе присоски отомрут. Вы же не собираетесь ее убивать, да? Вот и чем она кушать будет, если все обрезать? Понял, как надо?
— Не совсем, покажи еще разок.
— Вот так, видишь? Смотри внимательнее, идиотина! — он сердито дернул следующий пучок и срезал. — Теперь хотя бы дошло?
— Вообще не понимаю, — развел руками и при этом уже стоял на берегу и обувался, потому что вылез из воды с минуту назад, пока Эдвин увлекся демонстрацией. — Покажешь как надо?
— Да вот так!
Еще один пучок отошел, за ним следующий, и вскоре одно из бревен полностью освободилось. Всего минут десять, я сижу сухой на берегу и наматываю состриженные волоски на палочки, а Эдвин стоит по пояс в воде и орет.
Надо отдать должное, то что я шучу и все давно понял, он осознал почти сразу, еще на втором «покажи», но останавливаться не стал. То ли потому что ему жалко было смотреть на мою варварскую стрижку, то ли просто потому что травник, и для него эта тварь не материал, а живое существо, к которому нужен определенный подход.
Потом Эдвин и вовсе скинул с себя халат, бросил его на берег и забрался к пиявке, не обращая внимания на присоски, которые облепили ему руки и плечи. Отцепил волосянку от второго бревна, взял ее обеими руками за корпус и посадил ровно в центр пруда, где глубже всего. Тварь булькнула, втянула корешки в грунт и затихла, и только короткие волоски торчали из воды в разные стороны.