Верши я уже делал, и делал неплохо. Правда, прежние ловушки закончили свои дни на берегу заводи, разодранные и растоптанные чьим-то тяжёлым каблуком. Правда доказательств нет, свидетелей тоже, но мозг до сих пор упрямо возвращается к одному и тому же имени, а мозг у меня, при всех его недостатках, ошибается нечасто. И кстати, это имя что-то давно не видно и не слышно… Уж не задумал ли чего Тобас опять, раз ведет себя настолько тихо?
Но это было давно, а новые верши получатся крепче, хотя бы потому, что плетение стало лучше. Опыт с корзинами и рунами научил чувствовать материал по-другому, и ивовые прутья слушаются теперь охотнее, ложатся плотнее, и каждый узел держит надёжнее прежнего. К тому же в этот раз ставить буду подальше от деревни, где любопытных глаз поменьше, а рыбы, если повезёт, побольше.
— А это что за корзина? — Сурик наконец не выдержал и подошёл, вытирая руки о штаны. Лицо у него было настолько любопытным, что глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит от нетерпения.
— Это для ловли рыбы, — отмахнулся, не прерывая плетения. — Ловушка такая хитрая. Видишь отверстие? Рыба заплывает сюда, а обратно упирается в колья. Сидит и ждёт, когда Сурик придёт и заберёт.
— А можно мне тоже попробовать? — парень уже присел рядом и потянулся к прутьям.
— Пожалуйста, — пожал плечами. — Повторяй за мной, ряд за рядом, я поправлю, если что.
Сурик схватил прут с таким энтузиазмом, будто от этой верши зависела судьба его ужина. Впрочем, в каком-то смысле так оно и есть. Первые попытки вышли корявыми, прутья норовили разъехаться, узлы не держали, и мальчишка тихонько шипел сквозь зубы, переделывая один и тот же виток по три раза. Но руки у него ловкие, глаз цепкий, и к середине верши движения стали заметно увереннее.
В итоге посидели так часа два и сделали в сумме три штуки. Моих две, одна Сурика, и если к первым двум вопросов нет, то третья выглядела так, будто её плёл не человек, а одноглазый бобёр с похмелья. Но для первого раза вполне сносно, горловина на месте, колья торчат куда надо, и рыба, если не слишком придирчивая, вполне может и заплыть.
Подкинули дров в оба горна, проверили температуру, убедились, что всё идёт как положено, и отправились на речку. Можно было бы послать одного Сурика, но в организме после плетения уже появились крохи Основы, так что теперь хочется движения, воздуха и чего-нибудь, кроме глиняной пыли и дыма. Прогулка к реке с установкой вершей казалась идеальным лекарством от того бессилия, которое наступает, когда дела стоят, а ты физически не в состоянии их двигать.