В общей сложности на лепку ушло пары единиц Основы, что при нынешнем запасе сущие пустяки. К утру восстановится сама по себе, и к ярмарке уже буду переполнен силами.
Аккуратно переставил посуду под навес, где не достанет ни дождь, ни утренняя роса, накрыл каждый предмет влажной тряпицей, чтобы сушка шла равномерно и без перекосов, и наконец выпрямился, разминая затёкшую поясницу. Ночь уже перевалила за середину, звёзды горят ярко и холодно, и где-то далеко за частоколом перекликаются ночные птицы, которых я до сих пор не научился различать по голосам.
Завтра длинный день. Ярмарка с утра, корзины на продажу, черепица из горна, посуда на сушке, и если повезёт, останется время заглянуть в рощицу к железным деревьям и начать вколачивать сваи для мостков. А ещё Хоргу рано или поздно понадобится черепица для третьей вышки, и к этому моменту новая партия заготовок должна быть готова. Часов в сутках категорически мало, и это единственная проблема, которую не решить ни Основой, ни инженерным образованием, ни упрямством.
Завернулся в одеяло, устроился на лежанке и закрыл глаза. Сон пришёл быстро, потому что тело, вымотанное за день, в уговорах не нуждалось.
Проснулся от шороха во дворе и подскочил так, будто под зад подложили ежа. Рука потянулась к топорику, тело напряглось, а голова уже прокручивала варианты: зверь, вор, Тобасов шпион, или просто ветер уронил что-нибудь ненужное и тяжелое на что-нибудь ценное и хрупкое. Выглянул наружу, прижавшись к дверному косяку, и обнаружил источник шума.
Сурик стоял у горна, осторожно снимая трубу. Движения аккуратные, и по всему видно, что проснулся он задолго до меня, а может и вовсе не ложился. Труба покачнулась, мальчишка перехватил её двумя руками, качнул ещё раз и стянул с горна так уверенно, будто проделывал это сотню раз. Отставил в сторону, прислонил к стене и полез внутрь камеры, заглядывая с любопытством кота, обнаружившего новую коробку.
Ну надо же, с трубой справился и без подсказок. Я ведь собирался показать, как снимать её враскачку, чтобы не сорвать присохшую глину на стыке, а он, получается, разобрался сам. Либо наблюдательный, либо везучий, а в идеале и то, и другое.
— Молодец, — одобрительно бросил ему, выходя во двор.
Сурик обернулся, усмехнулся коротко и продолжил вынимать черепицу, укладывая каждую плитку на мягкую землю с такой осторожностью, словно держал в руках не обожжённую глину, а новорожденного котенка. Хотел подключиться к разгрузке, но мальчишка молча сунул мне в руку половину утренней лепёшки, ещё тёплой, с хрустящей корочкой и запахом, от которого желудок немедленно забыл обо всех остальных планах.