Никто возражать не стал. Утред был слишком занят скорбью по утраченному миру, а Лавертия… Черт его знает, что творится в её голове или точнее головах. Возможно то, что мы собираемся сделать, устроит ведьму даже больше, чем геноцид цивилизации.
Напоследок она одарила меня лучезарнейшей улыбкой и фразой:
— Не во всех битвах можно победить, стратег. Но бывает важно и нужно выбрать условия для своего поражения.
Я ничего не ответил. Мой разум, свободный ныне от оков, чувствовал себя как никогда могущественным и беспредельно уязвимым.
Гилам жестом отделил часть летающей платформы. Мы оба встали на неё. Поднимаясь в воздух, я обратился к войскам.
«Обещаю вам, что не отступаю, но иду, чтобы покончить с нашим общим врагом».
Эти слова дались мне невероятно тяжело. Лишь долг перед войсками заставлял меня говорить сейчас, хотя хотелось молчать. Выбор между ужасным и ужасающим уже был сделан. Оставалось лишь воплотить все в реальность.
Наш фрагмент платформы медленно поднялся в воздух.
«По пути подберем Арамию», — мысленно приказал я.
— Она нам не понадобится, — возразил Гилам.
— Она понадобится мне, — мрачно отрезал я. — И у меня не то настроение, чтобы спорить.
Спорить маг не стал. Платформа чуть изменила траекторию своего полета. Двигались мы быстро, но встречного ветра не ощущалось. Гилам создал незримый барьер, закрывавший платформу от потоков воздуха.
Все оставшееся время полета до лагеря мы не обмолвились ни единым словом. Я застыл посреди платформы будто металлическое изваяние, потрепанное годами и пострадавшее от вандалов. Грязь на броне, вмятины, царапины. Следы ожесточенной битвы у крепости-спирали. Но ещё более ожесточенная борьба разворачивалась сейчас внутри меня. Обретённые воспоминания даровали мне свободу выбора, а вместе с ней и ответственность за него.
Третий способ победить Сердце. Третий вариант, который Азард даже не хотел обсуждать. Теперь я знал о нём всё, кроме одного самого важного момента — насколько жестокую цену лично мне придётся заплатить за новый шанс сокрушить врага.
Когда походный лагерь легионов оказался в зоне моего контроля, я приказал Арамии отправиться к нам навстречу, а охрану пропустить её.
«Уважаемый триумвир», — обратился ко мне через командный голос Октан Мерцин. — «Могу ли я узнать…»
«Позже», — отрезал я.
Каждое слово давалось с большим трудом. Будто вместе с голосом или даже мыслями моя душа вытекала из тела сквозь образовавшиеся в её оболочке раны.
Мне не хотелось говорить ни с Ноцием, ни с Ориной, ни с кем либо ещё из близких людей. Потому что ничего хорошего сказать им сейчас не могу. Кроме одной фразы: «У нас ещё есть шанс». Точнее у вас. Мои же шансы давно упущены.