«Шестнадцатый», — обратился я к нашему авангарду. — «Ваш легион известен как Проходящий Огонь. Пора подтвердить этот почётный когномен».
Даже сквозь шум надвигающейся битвы я услышал как в ответ мне грянули крики и лязгнула сталь. Шестнадцатый был готов к бою. Они явно собирались пройти третью свою кампанию под моим руководством также славно как две предыдущие. Легионеры заняли боевые позиции, а к ним приближалась вражеская орда.
Конный отряд Орины тем временем шел к восточному флангу армии противника. К сожалению обогнуть его было сложновато. Слишком много там бродило разреженных формирований легкой кавалерии и пехоты. Фланги врага как бы выпирали на нас.
Вскоре к нашей радости полетели первые стрелы. Конные лучники западных равнин словно мишени в тире или дичь на охоте прицельно разили мелкие группки легкой пехоты. Слабозащищенные дикари десятками получали ранения или даже гибли. Их же простые луки и дротики не могли достать опытных всадников. Те хорошо держали дистанцию, а Орина не давала обойти их с боку. То отводилась назад, то снова приближала, давая залп.
Это можно было бы назвать избиением. Враг всухую потерял 57 человек убитыми и 125 ранеными буквально за пять минут. Однако мы имели дело с необычным врагом. От аквил Порчи к телам струились щупальца тумана. Тонкие длинные нити касались поверженных дикарей и мертвые вставали. Одна душа покидала их тело, присоединяясь к общему ковену безумных теней Севера, а оттуда уже спешила другая, чтобы поднять новую марионетку Порчи.
Кажется, многих здесь придётся убить дважды.
Раненые продолжали перестрелку до последнего, а когда силы уже покидали их, то безумцы сами вскрывали себе горло либо втыкали нож под ребра. Убивали себя, чтобы тоже вскоре восстать. И количество врагов наших не менялось. Менялся лишь баланс между живыми и мертвыми.
Начали превращаться в чудовищ вертагские шаманы искажения. Когда-то я уже видел подобных им юнитов в составе армии Кринтар. Тогда они назывались шаманами зверя и превращались в медведей. Но теперь сила Порча изменила их. Так что превращались проклятые шаманы во что-то совершенно точно не принадлежащее животному миру.
Двухголовые медведи без шкур, с торчащими во все стороны лохмотьями сырой плоти, какие-то толстокожие великаны с выпученными глазами и пастью поперёк всей морды, шестилапые уродцы, которых с чем-то сравнить сложно.
Даже у некоторых легионеров Шестнадцатого это зрелище вызвало небольшое падение морали. Не от страха, но от отвращения. Сама мысль, что придётся сражаться с такой гадостью уже была неприятна нормальному человеку.