Наконец я закончил и поднялся. Спина ныла, ноги затекли. Но я много чего узнал. Отлично! А главное, я не забывал дышать. И это правильно. Потому что в следующее мгновение дыхание у меня перехватило.
За Стеной разворачивалось мощное зрелище.
Я видел только в фильмах — в художественных и в документальных — но никогда наяву. Смерч!
Огромная вращающаяся воронка.
На том самом месте, где до этого был бублик из облаков.
Воронка двигалась очень быстро, в глазах мельтешило, но ни ветра, ни звуков… кроме незатыкающейся сирены. Может быть, како-то вой эта штуковина в небе и издавала, но сирена всё глушила.
Я как завороженный смотрел на безумную пляску стихии.
А потом, как в малобюджетных фильмах-катастрофах, всё просто исчезло. Денег на дальнейшие спецэффекты не хватило. Вот только что огромная черная воронка вращалась за стеной и… бац! Ничего нет. Тучи сошлись и вмиг затянули прореху неба. Я похлопал глазами, проморгался. Вдруг просто что-то со зрением? Но нет. Небо стало совершенно спокойным и плотно затянутым тучами, как в скучную октябрьскую ночь.
Я постоял еще немного, но ничего не происходило. Сирена стихла сразу, как только успокоилось светопреставление. Да и мороз резко пошел на спад.
Развернувшись я быстро нырнул в Сальный переулок. Нечего мне было больше делать на широкой улице. Всё, что можно я увидел. И столько бы не хотел, да пришлось.
До лавки я добрался быстро и без приключений. Примерно на полпути даже перестал использовать «дыхание дракона» и так стало довольно тепло. А от быстрой ходьбы я даже немного вспотел.
В лавке горел огонь. Не в самой лавке, конечно же, а в очаге.
Рядом сидели Бивень, Гриша, Куцый, угольщик и… неожиданно Таська.
Первый меня заметил угольщик. Он устало кивнул. По его глазам я видел6 что всё в порядке. Ночь мы пережили. Но далось это, может, не так легко, как казалось на первый взгляд. Затем меня увидел Бивень, а потом уже все остальные.
Ребята встали, подошли ближе. Но всех растолкала Таська,
Врезавшись в меня со всего маху, она обняла меня на пояс и крепко прижалась.
— Мы думали ты… того… особенно, когда сирена завыла… — взахлеб принялась рассказывать Таська.
— Все в порядке, — заверил ее я.
— Так, все спать! Жив он! — говорил Бивень бодро, но я слишком хорошо знал его чтобы понять, что он и сам вот-вот вырубится.
— Давайте, спать, — согласился я. — Завтра все расскажу. Сейчас и сил нет.
Все засуетились, задвигались. Но на удивление быстро улеглись. Подняли двоих дежурных и отправили их умываться.
У очага остались только мы с угольщиком.
Он долго молчал, потом спросил: