Эдвин объяснил, нарисовал карту от руки, и сделал пометки. Затем он как мог, вспомнил обо всех башнях, которые они посещали. Как оказалось, эльф, его документы и странные башни волнуют Гэвина куда сильнее вампира. Они говорили и говорили, владелец кабинета все записывал, и когда Эдвин был полностью вымотан отправил его обратно в комнаты.
Несколько дней продолжался этот допрос. Как понял молодой маг, Гэвин связывался со своими людьми при помощи кристалла связи, и они тут же проверяли все его слова и обыскивали развалины башен и имения эльфа. Тюрьма находилась под землей, и ее было обнаружить сложнее, а вот артефакт во внутреннем дворе пострадал только от артефактов и зелий, разрушение зданий его не коснулось.
С каждым днем, когда слова Эдвина подтверждались находками и следами их жизнедеятельности, отношение к нему менялось. Хотя в чем его можно было подозревать (кроме дружбы с высшим вампиром) сам молодой маг (и кроме попытки кражи имперского имущества) даже не мог подозревать (и кроме планов вынести из города столько ценностей, чтобы баронство застроить полностью). Другими словами — он вообще не натворил ничего такого страшного. Очередной день и очередной разговор начался не так, как обычно. Гэвин сидел за своим столом, задумчиво молчал, и не начинал разговор.
— Что-то случилось? — уточнил Эдвин.
До этого момента он был уверен, что всеидет отлично. Его версия не вызывала вопросов, про графа никто ничего и не спрашивал, отношение к нему стало лучше…
— К сожалению да, случилось. У нас небольшие проблемы, и когда я говорю «нас», я подразумеваю только вас одного.
— И… эммм… с чем связаны мои проблемы? — осторожно уточнил он.
Гэвин пожевал губы, и нехотя из себя выдавил.
— По вине некоторых наших сотрудников о вашем прибытии в город стало известно.
Теперь задумался уже сам Эдвин, но он все еще не видел ничего страшного.
— И сегодня на площади мы уже увидели двух подозрительных молодых людей. Из-за специфики нашей службы мы недолюбливаем подозрительные вещи. Молодые люди были схвачены и допрошены.
— Таааак, — начал подозревать самое плохое Эдвин.
— Они ждали вас.
— Вот оно как.
— И это плохо.
— Да, я понял.
— Просто ужасно. Как сотрудники нашей службы могли проболтаться? У меня это в голове не укладывается. Мы даем присягу служить империи и только империи. Никакие деньги не должны иметь возможность повлиять на наш выбор. И кто-то из наших дал слабину, пошел на это, и продал информацию. Просто ужасно.
— А… эммм… со мной-то что?
— О, они хотели вызвать вас на дуэль и убить, — словно это лежало на поверхности и было мелочью, сказал мужчина. — Найдем, мы обязательно найдем, кто продал информацию, не волнуйтесь.