— Я готов предоставлять любую информацию, которая только вас заинтересует, напрямую из дома княгини Алайской. А также, учитывая заявленную цену, выполнять все ваши поручения, связанные с этим делом.
Борис Васильевич с сомнением поднял бровь.
— Хотите сказать, у вас настолько доверительные отношения с Марией?
— Слуга княжеского рода Алайских, а по совместительству единственная подруга вашей племянницы, носит моего ребенка, — Михаил усмехнулся и утомленно добавил: — Влюблена в меня как кошка.
Князь задумчиво огладил идеально подстриженную седую бородку, остро глянул на изгоя. Тот сидел с таким видом, словно ни секунды не сомневался, что сделка будет заключена.
Если разобраться, ничего особенного Михаил Бесфамильный не предлагал, всю информацию по передвижениям и делам Машки князю по первому приказу предоставит наружка. И все же этот балбес появился весьма кстати. В голове хозяина Ростовского княжества созрел план. Причем настолько изящный, что Борис Васильевич едва сдержал довольную улыбку.
Как же вовремя высшие силы прислали ему этого дурака!
Часом ранее. Хутор Большой Лог. Господский дом
— Маш, а Маш?
— М-м-м…
С усилием открыв глаза, я подняла голову.
— Нормальные люди за журнальными столиками не спят. Для этого кровать давно придумали, — с укором пробурчала Наталья, снимая с моей щеки приклеившуюся бумажку.
Так то нормальные.
Я потерла лицо ладонями, мрачно оглядела исписанные листы, раскиданные по столешнице. Настроение было ни к черту, и вовсе не потому, что меня разбудили.
Добрую половину ночи я мониторила сеть, изучая цены на спецтехнику: и на новую, и на подержанную. Рапс еще даже не посадили, но как его собрать, необходимо думать уже сейчас, а сельхозтехники у меня нет. Более того — и нет денег на ее покупку! Унаследованных от «родителей» ста двадцати восьми тысяч, лежащих на счету, хватит разве что на колесо от комбайна.
Выход один — взять кредит в банке. Увы, до финансовой аренды в этом мире еще не додумались. И даже под залог приобретаемых машин деньги не дадут. В займе-то главе княжеского рода не откажут, но попросят обеспечение. А что у меня есть, кроме земли? Ни-че-го. И вот казалось бы, не в моем случае выпендриваться, род уже́ на грани банкротства. Но от одной мысли, что придется заложить хутор, внутри все переворачивалось. Нельзя так делать. Нельзя!
Стоп. А чем крестьяне убирают те поля, которые худо-бедно, но дают урожай?
— Маш, я что хотела сказать…
— Подожди, — оборвала я нетерпеливо. — Как твои односельчане жнут пшеницу? Серпами?