Кто?
Кайр на ум пришёл первым. У него есть ключ, значит до того как мы встретились во дворе? Но Кайр мог сделать это в первый день, в первую неделю, месяц назад, в любой момент. Не сходилось…
Сарн? Самый очевидный враг. Только если бы это был он, то почему трактат, а ни жетон или ядра? Если так подумать, то книга самая бесполезная в моём мешке — она лишь часть всего остального. В ней толком ничего нет, кроме умных слов про возвышение.
Свои? Это было хуже всего. Не хотелось, но я заставил себя думать.
Тавр — прямой, грубый, ругается во сне. Не похож. И всё-таки «не похож» — это ещё не «не он». Дин в проходе тоже хромал так убедительно, что я почти поверил.
Варис — умный, тихий, понимает цену книг. Из всех именно он первым понял бы, что в трактате может лежать нужное. И Варис умеет вязать узлы. Он?
Остался последний из нашей группы. Одр.
Тут моя мысль уперлась, как копьё в плиту. Одр видел что-то в первый вечер. Он наблюдал, как я сделал созерцание не так, как Эстер. Если кто-то из четверых способен сообразить, что трактат может что-то значить для меня… то это именно он.
Я повернул голову. В сером свете от окна виден был его силуэт у стены. Он лежал на спине, руки за головой, глаза закрыты. Слишком ровный. Слишком готовый.
Перестал на него смотреть, чтобы он не почувствовал. Главное было не в том, что украли. Главное было в том, что я не понимал, зачем. К чему это приведёт дальше? Видели ли всё, что было в мешке? Да! Книга была на самом дне.
Зерно сбилось ещё раз. Я лёг на бок, лицом к стене, и принялся гонять созерцание. Не для роста, а просто чтобы не думать.
Получилось плохо.
Утром Тавр проснулся первым и сразу выругался.
— Если сегодня Карн опять поставит меня против Нарты, я её укушу. Как же меня достала эта девка…
Обычно я бы отозвался, а сейчас смотрел, как он шарит под койкой в поисках сапога, и считал, насколько громко он этим занимается. Слишком громко. Слишком пыхтит. Слишком Тавр. Слишком?
Сел и стал шнуровать свои сапоки. Узел сам, петля вправо. Варис потянулся, поморщился и сел.
— Хорошо отдохнули, — сказал он в потолок. — Почти как в могиле. Всяко лучше, чем занятия. А то я уже устал в лечебную комнату попадать.
Я посмотрел на его руки. Тонкие пальцы. Без мозолей от копья и без шрамов от ножа. Зато с тёмными пятнами под ногтями, он каждый вечер царапал что-то на коре.
Парень поднял на меня глаза.
— У тебя лицо такое, будто ты сегодня кого-то решил ударить первым.
— Не выспался, — поморщился в ответ.
— Это видно…
Он отвернулся и потянулся за рубахой. Я перевёл взгляд дальше. Одр сидел у стены уже одетый. Этого хватило, чтобы внутри щёлкнуло во второй раз. Мы решили, что сегодня без тренировок с утра. Никто не сидит одетый в комнате Листьев на рассвете. Все спят до колокола, потом ругаются, потом ищут сапог и моют лицо в кадке.