Кто-то у дальнего стола поднял руку.
— А в теле где?
— Позже, — ответила учитель, не глядя на спрашивающего. — Не забивайте голову тем, чем не сможете пользоваться.
Сидел и слушал, как у меня внутри собирается один вопрос, и я уже понимал, что не задать его не смогу.
Поднял руку.
Севра увидела сразу.
— Да? — она улыбнулась, от чего я даже немного растерялся.
— А гнездо может быть в зерне? — спросил и постарался, чтобы голос вышел ровным. — Потом, когда уже есть Росток?
В классе у дальнего стола кто-то прыснул. Сарн повернул ко мне голову и улыбнулся, мотая головой, а вот Серва тут же убрала улыбку.
— Хороший вопрос, — сказала она наконец. — Слишком ранний, но хороший.
Пауза.
— На источнике — нет. Нормальный практикующий не размещает глиф на источнике. Теоретически с внутренней основой силы работают. Этим занимаются мастера ближе к Сердцевине. Очень уверенные мастера. И только с теми глифами, совместимость которых проверена годами. А ещё они должны быть очень… секретными, чтобы остальные не догадывались, что там помещено.
Чувствовал, как во рту пересыхает, но заставил себя задать второй:
— А если кто-то попробует раньше?
У неё в углах рта что-то сместилось, но не вверх.
— На Ростке? Искалечит себя. Источник у него поломается так, что не соберёшь, даже на Узле, скорее всего приведёт к очень плачевным последствиям.
В классе наступила тишина, и в этой тишине я услышал своё сердце в ушах. Пульсации шли одна за другой и на четвёртой сорвались. Сидел ровно и держал лицо. Понимал, что любая мышца может выдать меня сильнее, чем слова.
Я поставил знаки на зерно, не один. И жив. Севра либо не знает чего-то или я уже давно должен был быть мёртв. Пусть я теперь и не Пустой для всех, но возникла новая проблема. В их понимании, нельзя поставить глифы на Зерно. Никто не должен об этом узнать, как когда-то в деревни.
Выходит размещение знаков на источнике очень важно. Только проверенные и секретные знаки… А какие у меня? Даст ли это силу или создаст потом проблемы?
— Именно поэтому, — добавила Севра, и голос у неё снова стал ровным, — вам нужен Росток. До него вы слепые, которые слушают разговор за стеной и думают, что понимают слова. После Ростка вы хотя бы откроете дверь и впервые увидите, в какой комнате стоите. На этом всё.
Колокол.
Шум отодвигаемых лавок пошёл по классу. Тавр рядом тихо толкнул меня плечом.
— Ты чего такой? — спросил он. — Вид у тебя, будто тебе сейчас за каждый этот вопрос отдельно по лбу прилетит.
— Нормально, — хмыкнул и попытался выдавить из себя, что-то похожее на улыбку.