Внутри что-то дрогнуло, сталкиваясь с не на шутку встревоженным взглядом мужчины.
— Кирилл Александрович, что происходит? – прошептала я, пытаясь бороться с разрастающимся внутри чувством страха.
— Вчера вечером, когда вы с Сашей не вернулись на базу, Пашка решил не дожидаться утра, и мы с мужиками отправились на ваши поиски. Добравшись до станции МЧСников мы не смогли дозвониться ни до Женьки, ни до гида, ну, и сдуру набрали Алине, чтобы узнать, не возвращались ли вы туда. Маша находилась рядом с ней – сразу все поняла по Алинкиному лицу.
— И что? – напряжение у меня внутри росло в геометрической прогрессии, бухая по оголенным нервам.
— Твоя мама разволновалась, – Кирилл Александрович тяжело вздохнул. – Схватки начались… Гипертонус или как еще это называется… Хорошо, что Алина успела нас предупредить – Пашка сразу вылетел к ней на вертолете. Сейчас они в ближайшем роддоме – Левицкий там всех на уши поставил.
— Но у мамы только шестой месяц заканчивается… – страх сковал мои внутренности ледяным ознобом, явственно отразившись в надломленном голосе. – Ей рано еще рожать… Как же так?
Весь путь до роддома я провела с ускоренным сердцебиением и похолодевшими, стиснутыми в замок пальцами. Время от времени, заглядывая в непроницаемые лица мужчин, меня не оставляло предчувствие надвигающейся беды.
Покинув вертолет, мы пересели в большой черный внедорожник Вадима Завьялова, который он уверенно погнал по безлюдной трассе.
Я видела, что Кирилл Александрович с кем-то переписывался, но не решалась спросить, как там дела, а сам он ничего не говорил, что тоже наталкивало на весьма пугающие мысли.
Все молчали до момента, пока мы не припарковались около больничной парковки.
— Полина, пойдем, я отведу тебя к отцу, – обратился ко мне Воронов-старший, – он ждет тебя.
Сцепив стучащие зубы, я кивнула, посеменив за ним следом. И вроде даже получилось держать себя в руках… Ровно до того момента, пока я не заметила папу, сидящего на диване. Я увидела его раньше, чем он меня, порывисто выдыхая.
В этот миг отец поднял на меня взгляд – лицо бледное, губы бескровны. Он встал, и я понеслась к нему на дрожащих ногах, неловко падая в самые родные объятия.
— Полина… Ну, слава Богу! – протянул он с облегчением, утягивая меня за собой на диван.
— Как мама? – зашептала я, дрожащим голосом.
— Успокоилась, когда узнала, что вас нашли. Она недавно уснула. Врач толковый попался, – отец устало потер переносицу. – Но в течение следующих нескольких дней необходим полный покой. А потом транспортируем ее в Москву.