Изабель одели в наимоднейшее дневное платье, хоть она и пыталась отмахиваться – мол, кому здесь пускать пыль в глаза? Но Черити сказала:
— Вот ещё, пускай смотрят, и видят, что вы богаче и удачливее их всех!
К платью с короткими рукавами полагалось взять бенгальскую шаль с узорчатой каймой – лёгкую и тёплую. Такие шали привозили из неведомых далёких стран, стоила каждая из них, как хорошая лошадь, а то и дороже, и в гардеробе Изабель их было уже пять. Две первых прислала в подарок Жозефина Бонапарт – от себя и от Гортензии, после той ночи, часть которой они с Анатолем провели в её доме. Три других добыли для неё по просьбе супруга.
Анатоль оглядел её и остался доволен. Рауль не хотел новых замков и новой родни, а хотел спать и капризничал, и Мари осталась укладывать его на дневной сон. Всем остальным было строго-настрого велено не болтать лишнего, особенно Черити. Та даже немного обиделась – мол, она никогда не скажет про миледи ни единого худого слова, но маркиз только глянул – и тут же замолчала.
Сам же он подал Изабель руку.
— Ведите, Изабель, и пускай ваш брат расскажет, что у них здесь творится.
В гостиной, кроме Роберта, Изабель увидела и Мэри – безмолвную и мрачную. Она сидела на стуле с высокой спинкой и смотрела на них холодно и безразлично.
— Добрый день, Мэри, — кивнула Изабель. – Это мой супруг, маркиз де Риньи. Мэри – вдова моего старшего брата, — пояснила она Анатолю. – И мы готовы выслушать, что у вас здесь случилось.
— Лиззи, ты должна помочь нам узнать, кто убил Эдди, — мрачно проговорил Роберт.
— Эдвард убит? – изумилась Изабель.
Что-то невероятное. Гореи умирают сами, их обычно не трогают, даже если очень не любят.
— Он неделю назад отправился на охоту с двумя своими людьми, и не вернулся ни один. Но обоих парней мы нашли, то есть – тела, бездыханные холодные тела. И кони – три мёртвых коня. И всё, больше ничего и никого. Ну, позвали Энтони, он прибыл, мы вместе с ним осмотрели то место, он и сказал, что Эдварда больше нет, он не слышит его никак. И сказал, что прочие люди и кони убиты смертной силой.
Вообще Изабель тоже не ощущала самого старшего брата – никак. И кому он мог перейти дорогу? И кто оказался так глуп, что убил некроманта?
Даже дурные революционеры во Франкии опасались казнить некромантов, ей рассказали, какой случай заставил задуматься. Потому что насильственное прерывание жизни некроманта – это всегда выплеск смертной силы, неодолимой смертной силы. От такого, наверное, и не защитишься толком, будь ты хоть пять раз маг.