– Ника, посмотри на меня, – прошу с отчаянием в голосе. Что мне сделать, чтобы она вышла из своего оцепенения? Блин. – Девочка моя, любимая.
Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, нежно.
– Давай, ну же, посмотри на меня.
Бинго! Она поднимает своё заплаканное лицо. Смотрит на меня. Сначала, наверно, даже не верит, что это я, думает, ей кажется. Но постепенно в её взгляде мелькает понимание. Она распахивает свои большие зелёные глаза, губы приоткрываются. Я чувствую, как маленькие пальчики согреваются в моих руках.
– Марк, – произносит она тихо. – Это правда ты?
Я готов засмеяться от облегчения! Слава Богу, она пришла в себя. Теперь в охапку её и в машину!
– Я, малыш. Нам нужно уйти отсюда.
Я встаю, тяну её за руки, чтобы поднять со скамейки, но она упирается. Чего?
– Ника, ты сильно замёрзла, пойдём в машину, – я долго церемониться не буду, уговаривать тоже.
– Мне здесь хорошо. Оставь меня, – печально говорит она.
С ума сошла, что ли? Спокойно, Марк. Она просто ещё не пришла в себя до конца. Ладно, хрен с ним, разговоры разговорами, но здесь нужно действие.
Я наклоняюсь к ней. Одной рукой обнимаю её талию, другой подхватываю под коленями. Поднимаю. Она лёгкая, словно пух. Я почти не чувствую её вес.
Разворачиваюсь, быстро иду по дороге.
– Отпусти, – стонет Ника на моих руках. Даже пытается сопротивляться, но попытки слишком слабые.
Я останавливаюсь. Смотрю на неё. Она на меня не смотрит.
– Ника, прекрати сопротивляться! Я знаю, как тебе больно, оттого, что эти женщины всю жизнь врали тебе. Но, пожалуйста, малыш, дай мне отнести тебя в машину и согреть.
Ника вскидывает голову. Смотрит мне в глаза так жалобно, что мне хочется провалиться сквозь землю. Что я за бесчувственная скотина! Зачем сказал об её матерях? Чёрт, матерях, блин. Я вижу, как дрожит её нижняя губа. Она выглядит сейчас совсем как маленькая девочка, которую жестоко обидели. Слёзы брызгают из глаз. А во мне поднимается волна гнева на двух куриц, что причинили Нике такую боль.
– Положи голову мне на плечо, малыш. Можешь плакать, сколько угодно. Я буду рядом.
Шепчу ей всё это и двигаюсь вперёд. Ника не рыдает, она тихо плачет у меня на плече.
Дохожу до машины. Помогаю Нике забраться на сиденье, убрав с него её сумку. Закрываю дверь, обхожу машину и сажусь рядом.
– Сейчас согреешься, – говорю. Она уже не плачет. Просто молча смотрит в окно. Руки немного дрожат. Я беру их и тихонько сжимаю.
Она поворачивается ко мне. Щёки красные, рот приоткрыт, взгляд туманный от слёз. Она выглядит усталой. Сердце ноет от сочувствия к ней.