Малышка замолчала…
А потом Марика зарыдала с новой силой и кинулась ко мне в объятия, цепляясь за меня, подвывая как маленький одинокий волчонок. Я обнимала её, сидя на полу детской, и мы обе плакали.
Так нас и обнаружил Кир минут через двадцать, когда решил проверить, почему мы не идём ужинать. Увидел нас, зареванных и обнимающихся на ковре, и перепугался не на шутку, решив, что случилось что-то ужасное.
Пришлось объяснять ему, что это слёзы радости, не горя.
А первый раз мамой Марика назвала меня самым обыденным образом. Буднично и естественно, как будто так было всегда.
Мы с Киром стояли на кухне, готовя ужин. Я шинковала овощи для салата, ворча, что он тиран и деспот, и вообще, вот порежусь, будет знать. Барсов же колдовал над мясом, мы смеялись, обсуждали планы на выходные. Обычный спокойный вечер в нашей наконец-то обычной семье.
И Марика вбежала на кухню с очередным рисунком, размахивая листом бумаги над головой:
— Мамочка, папочка, смотрите, что я нарисовала! — выдала она залпом, не задумываясь о словах.
Я замерла с ножом на весу. Лопаточка, которой помешивал соус муж в кастрюле, застыла в воздухе. Сердце ухнуло живот, в груди нарастал воздушный шарик.
Кир перехватил мой взгляд и широко улыбнулся. Подмигнул мне, давая понять, мол, веди себя естественно.
Я разморозилась из ступора. Вытерла руки о полотенце, протянула их к Марике:
— Давай посмотрим, что ты придумала, милая.
Взяла лист дрожащими руками. На нём был изображён наш дом. Перед домом стояли три фигурки, держащиеся за руки. Одна высокая с тёмными волосами — Кир. Вторая пониже с рыжими волосами — я. Третья маленькая с русыми волосами — Марика. Над домом светило яркое жёлтое солнце. Вокруг росли цветы всех цветов радуги.
И внизу подписи: ПАПА, МАМА, Я.
«Не спугнуть этот момент, только бы не спугнуть», билось в голове единственной мыслью.
Я обняла Марику, едва дыша:
— Получилось очень красиво, солнышко! Просто замечательно!
Прикрепила рисунок магнитиком к холодильнику рядом с десятком других её творений. Марика радостно захлопала в ладоши, довольная оценкой, и убежала дальше играть.
А я сползла по дверце холодильника вниз, привалившись спиной. Закрыла лицо руками, пытаясь справиться с переполнявшими эмоциями.
Кир подхватил меня на руки и усадил на стол рядом с разделочной доской:
— Ты моя умница, любимая, — прошептал он, заглядывая мне в глаза. — Такая молодец. Ты справилась идеально.
А потом был долгий глубокий поцелуй, от которого закружилась голова.
И запертая дверь кладовой рядом с кухней, которую мы запирали очень часто.