— Если когда-нибудь я проснусь в мире без тебя, — прошептал Барсов хрипло, глядя мне в глаза, — вселенная может идти к черту. Понимаешь? Мне не нужен этот мир, если тебя в нем нет.
Горло сжалось от его слов, глаза наполнились слезами. Он наклонился, невесомо прикасаясь губами к моим, как прикосновение бабочки. Но этого было недостаточно. Я встала на цыпочки, углубляя поцелуй, прижимаясь к нему всем телом и целуя так, словно пыталась передать ему всю ту любовь, которая переполняла меня в этот момент.
Кир ответил, притягивая меня ближе одной рукой за талию, второй зарываясь в волосы. Языки сплелись в медленном танце, от которого внизу живота разлилось жаркое пламя.
Я оторвалась от него, тяжело дыша, и отстранилась, отходя к окну. Мне нужно было расстояние. Хотя бы небольшое. Потому что если я останусь рядом с ним еще секунду, то мои мысли перейду совсем к другой плоскости. Чем больше я переживала, тем сильнее я хотела его. Кажется, Кир читал мне лекцию на эту тему. И не одну.
Прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на заснеженную улицу внизу. Люди торопились куда-то, кутаясь в шарфы, пуховики и пальто, машины ползли по дороге, оставляя за собой грязные следы на белом снегу. Обычный зимний день. Обычный для всех, кроме меня.
Потому что для меня этот день был началом новой жизни. Жизни с Киром.
Шаги за спиной, а потом знакомые руки обвили меня, притягивая спиной к груди. Подбородок лег на макушку, руки скрестились на моем животе, крепко удерживая.
— Ты всегда убегаешь, — заметил он без осуждения.
— Я не убегаю, — слабо возразила в стекло окна и попыталась пошутить: — Просто я маневрирую.
Молчание и руки сжались, прижимая меня ближе. И вопрос со вздохом:
— Маневрируешь между нами и чем, маленькая?
Я ничего не ответила, потому что хорошего ответа тут не было. Между нами и тем, что всё ещё не до конца понимаю, как это — позволить кому-то быть так близко и не ждать, что за этим последует подвох. Это требует времени. Кир, кажется, знает и понимает это. И не торопит.
— О чем думаешь, Асенька? — прошептал он, прерывая молчание, покачивая меня из стороны в сторону в медленном ритме.
Я накрыла его руки своими, переплетая пальцы. Зажмурилась до белых искор на периферии под веками.
— О том, что счастлива, — честно призналась. — Впервые в жизни по-настоящему счастлива. И это… страшно. Потому что я боюсь, что проснусь и всё это окажется сном.
Кир развернул меня к себе лицом, прижимая к стене и накрывая своим телом. Руки легли на стену по обе стороны от меня, отрезая пути к отступлению и… маневрам.