Его ладонь скользнула по моей спине вниз, прожигая через ткань тонкой блузки, и легла на изгиб поясницы чуть выше ягодиц.
Я замерла, перестав дышать.
— Вот так, — одобрительно протянул он. — Тише мышки. Наконец-то заткнулась.
Его большой палец начал рисовать медленные круги на пояснице — почти невинное движение, но отчего-то по телу пробежала волна жара.
— Сколько, интересно, шлепков заслужила такая дерзкая девочка? — размышлял он вслух, и ладонь переместилась ниже, накрыла мою ягодицу поверх ткани джинсов. — За хамство — один. За оскорбления — два. За испорченную куртку… — он сжал пальцы, и я едва сдержала постыдный всхлип. — Три, как минимум.
— Не смей! — прошипела я, извиваясь. — Да я тебя…
Шлепок.
Не сильный, но звонкий и унизительный.
Я замерла от шока, не веря в происходящее. Что за… что за абсурд⁈
Он… он только что ударил меня по… заднице⁈
— Четыре, — спокойно продолжил он, поглаживая то место, куда только что шлёпнул. — За угрозы. И это только начало, рыжая. Будешь думать вперёд, что делаешь.
Его пальцы сжались на моём бедре, обжигающе крепко, большой палец опасно близко к внутренней стороне.
— Знаешь, что меня действительно поражает? — голос его стал интимнее. — Ты дрожишь, но… не от страха передо мной.
Нет. Нет-нет-нет. Он не может мне… я не…
Но моё тело напряглось под его рукой, и мы оба это почувствовали. Он довольно засмеялся.
— Вот как, значит, — протянул мужчина. — Интересно. Очень… интересно.
Ещё один шлепок — чуть сильнее, точно в центр левой ягодицы. Я сдавленно ахнула.
— Пять, — его ладонь снова погладила разгорячённое место, пальцы сжались, помассировали. — За ложь.
Его бедро подо мной было твёрдым как камень, я отчаянно пыталась не ёрзать, не давать ему понять, насколько это положение… возбуждает?
Что со мной не так? Почему я не кричу? Не зову на помощь? Почему часть меня хочет…
Ладонь его скользнула выше, к талии, проникла под край блузки, коснулась голой кожи. Я зашипела от прикосновения горячих пальцев к обнажённой пояснице.
— Такая нежная, — пробормотал он себе под нос. — Горячая. Дрожишь как пойманная птичка.
Пальцы мучительно медленно скользили по коже вверх по позвоночнику, пока я чувствовала, как волнами расходятся мурашки от его касаний.
Это неправильно. Он незнакомец. Мудак. Качок самовлюбленный. Но его руки…
— Шестой шлепок будет за то, — его губы оказались близко к моему уху, голос упал до хриплого шёпота, — что ты заставила меня сидеть здесь мокрым и злым как чёрт. Но при этом возбуждённым как юнец от одного вида твоей задницы в воздухе передо мной.