Мать снова дернулась и всхлипнула. Но тут мне ответила Настя:
— Я найду… — и, повернувшись к матери, добавила: — Проша дело говорит. И нам с тобою нужно ему верить.
Матушка выдавила слабую, смертельно уставшую улыбку. Улыбку женщины, которая наконец-то позволила себе побыть слабой, передав руль.
Она вышла за дверь, а я остался стоять посреди лачуги, скрестив руки на груди. В голове холодными шестеренками проворачивался план. Пока что самый верный, безопасный и чистый путь — это анонимное письмо. С полной, грамотной и сухой выкладкой всего того коррупционного болота, что творится на заводе. Директор — мужик жесткий. Если получит фактуру с цифрами и именами, он просто обязан будет хотя бы попытаться копнуть. А если копнет — дерьма всплывет столько, что мало не покажется.
Я был уверен в одном: директор нашего завода — фигура монументальная, куда более значимая, чем какой-то местечковый криминальный элемент Буримов. Ну пусть он мимикрирует под предпринимателя, я то понимаю, что один из моих недругов — самый что ни на есть бандит.
Говорят, директор и в столичные министерства вхож, и к самому Императору доступ имеет. Для такого человека открыть любую дверь в Калуге с ноги — не проблема. Буримова он может раздавить, как клопа, просто ради поддержания дисциплины.
Ну, а если анонимка не выстрелит… Что ж, тогда перейдем к грязным методам. Завтра дворовые шпионы Игната разбегутся по городу и начнут собирать информацию. У такой мрази, как Буримов, шкафы должны просто-таки ломиться от скелетов. Всплывут обиженные бабы, кинутые подельники, неучтенные деньги. И тогда в ход пойдет шантаж, провокации и подставы.
Но… господин Мальцов. Что это за фигура? Конкурент, тоже вхож и даже в родственных дальних отношениях, с императорской семьей. Владелец Людовского Паровозного завода, так же локализованного тут, в Калуге. Кто из директоров сильнее? И не получится ли так, что они войну между собой вести не станут.
И тогда что? Проще задавить ту мелочь, что вставляет клин в дружбу двух капиталистов. То есть… меня.
Но все равно нужно пойти сперва самым логичным путем, а потом уже искать обходные. Но, как говорится, на войне все средства хороши. А я, судя по всему, только что объявил этому городу свою первую персональную войну.
Калуга
9 мая 1887 года
Три часа я возился с холодным, перемазанным сажей металлом. Был почти уверен: стоит мне только закрыть глаза и уснуть, как приснятся возмущенно ругающие меня самовары, закопченные масляные лампы и ворчащие вполголоса пузатые лампады. Среди этого хлама лежала еще и сломанная механическая обезьяна. Починить ее сразу я так и не смог, только подивился, каких только чудес не сыщется у местных хозяюшек. А найду сегодня в цеху подходящую пружинку — и она запрыгает как миленькая.