— Эй! — раздался крик из дальней комнаты. — Смотрите, чё здесь!
Вопил Кирилл из спальни, мы сразу направились туда. Дом, само собой, мы уже оглядывали бегло, едва только вошли, но осмотреть всё целиком у нас времени не было. Пока мы говорили, криминалист обходил помещения, делал снимки, затем вошёл в спальню — и уже там заметил, что под покрывалом что-то топорщилось. Он не удержался, сдёрнул, а когда увидел, что там, то позвал нас.
«Крёстного отца» смотрели многие, вот и мне сразу вспомнилась знаменитая сцена, где мафия, запугивая киношника, подложила ему в постель голову любимого дорогого скакуна. А здесь была всего лишь убитая курица. Голову ей отрезали, грудь рассечена, простынь в крови. Вокруг неё кто-то грубо и неровно нарисовал круг её же кровью и какие-то значки.
— Сфоткай, Кирилл, — тихо попросил Якут. — И показать бы надо, кто разбирается, понять, что это значит. Вот же блин, всю стройную версию тебе сломали, — он с усмешкой глянул на Кобылкина.
— Детские игры это, — парировал тот. — Может, убитый сатанизмом увлекался? Модно же. Кстати, у Кащеева книги такие лежали, и сообщник у него есть, как я и говорил.
Кобылкин очень уж горел желанием приобщить Кащеева к этому делу, и про книги вспомнил, да и про удавку тоже. Другие версии ему уже не казались стоящими внимания.
Шарф мы отправляем на экспертизу, на удавке могли остаться волокна от него. Мохеровые шарфы оставляли после себя кучу волосинок. Следы на шее тоже будут проверены, в итоге станет известно, та ли самая это удавка, которой задушили Фёдорову, или нет, и от этого уже можно будет отталкиваться.
А вот наркоту мы так, сходу, не нашли, надо переворачивать весь дом и простукивать стены в поисках тайников, всё-таки вряд ли наркобарыга хранил бы товар на видном месте. Надо искать нычку.
Уже несколько убийств — задушенная медсестра, найденный в собственном доме наркоторговец и второй наркобарыга, которого вчера забили битами. Ну, все три убийства — точно не в одной серии, хотя связь есть у Фёдоровой и сегодняшнего трупа. Ну а то, что кто-то избавляется от наркоторговцев, заметно слишком явно.
В этих делах пока не просто много белых пятен, почти все они — сплошное белое пятно с редкими вкраплениями хоть какой-то информации. Надо много работать, постепенно заполняя пустое пространство фактами.
— Что думаешь, опер? — спросил Якут уже в машине.
— Да вот обо всём и сразу, — признался я. — Как думаешь, Сергеич, у Кащеева были враги, чтобы его подставить по-крупному?
— А, ты про улики? — он нахмурил лоб. — Ну, как-то уж слишком сложно и натянуто. Но те серёжки к нему не сами пришагали, это точно. А почему думаешь, что подстава?