А то, что криминальная война в городе не закончилась, а только разгорается, никого не колышет. Не стреляют два дня (не считая нашей погони за Рудаковым), значит, всё сделано правильно.
Водители собрались отдельной кучей, рядом с ними курили наши опера, и среди них я заметил высокую фигуру Устинова.
— Приходит, короче, мужик к любовнице, — рассказывал анекдот водитель Степаныч, сам же смеясь над ним. — А она ему говорит — наточи мне ножи. А мужик точит и думает, вот блин, пристала, зараза, наточи да наточи, как ни приду к ней, всё ножи точу. И чё они тупые вечно у неё? Я вот дома ножи уже лет десять не точу, жена ими всё режет, а они всё-то острые!
Он оглушительно рассмеялся.
— Прикиньте, ножи не точу, всё-то острые! Ах-ха-ха! Дошло? Понял, Гриша, в чём суть?
— Иди ты на-а-а-а, — протянул что-то нецензурное дядя Гриша.
— Пашка, — Устинов меня заметил и с видом заговорщика подошёл ко мне. — Слыхал новость века? Получку скоро давать будут!
— Ого, прям по расписанию? — удивился я.
— Ага, и за прошлый месяц тоже сразу дадут, — он заулыбался. — Ещё несколько дней, и сразу две зарплаты. Ты же на реабилитации будешь, — Василий Иваныч засмеялся. — Могу за тебя получить, подпись твою знаю, поставлю так, что даже Кирилл не отличит.
— Без проблем, — я кивнул.
Василий Иванович, хоть и пьющий, в таких вопросах надёжен, как автомат Калашникова. Да и не раз уже бывало такое, что мы просили коллег получить зарплату вместо себя. А то не успеешь в нужный день, и ходи потом в бухгалтерию, догоняй свою получку, а им всё некогда да некогда.
— И как работа? — спросил я, показывая на собравшихся. — Прёт?
— А, не спрашивай, Пашка, — Устинов выдохнул и похлопал себя по карманам, разыскивая сигареты. — Приехал этот генерал Суходрищев и орёт как резаный. На нас вчера орал, требует результата по серии твоей, а там всё запутано похлеще, чем в кино. Проще было убийцу Лору Палмер найти, чем разобраться, что в этом деле накручено.
Василий Иваныч очень гордился тем, что уже в первых сериях Твин Пикса вычислил, кто убийца, и оказался прав — если не брать в расчёт всякую мистику.
Проговорив всё это и выплеснув досаду, он огляделся с высоты немалого роста и пошёл доставать дежурного, вышедшего покурить. А я проскользнул внутрь и поднялся наверх.
Отец сидел у себя в кабинете и листал бумаги. Больше никого из его оперов не было, все на выездах.
— Наслышан, — проговорил он, не поднимая головы. — Смежники от тебя в восторге, Пашка, и даже моё начальство прослышало про тебя. Глядишь, ещё и позовут к себе.
— Мне и в тяжах пока неплохо, батя.