— Ну что, братва, — Артур вытер руки салфеткой. — Это так, мелочёвка. А вот сегодня работаем по-крупному, пока они там не очухались.
Овчарка смотрела прямо на меня, шерсть на холке топорщилась, зубы оскалены. Столько таких случаев было, когда собака сторожила пьяного хозяина посреди улицы зимой, не давая его забрать, или сердечника охраняла от врачей скорой помощи. Защищает честно и до конца, не понимает же, к чему всё приводит. А дуболомы-ппсники могут и баллончиком брызгнуть, а то и стрельнуть.
Штатных кинологов в городе у нас нет и появятся нескоро, а из области никто не приедет. Так что придётся всё делать самому.
— Ну что, красавица, — спокойно говорил я. — Ну давай знакомиться.
Неважно, что ей говорить, лишь бы в голосе была уверенность и твёрдость, но без угрозы. А чтобы собаку не сбило с толку, надо без всяких церемоний отгонять всех зевак, а то живо встанут и будут пялиться, давая советы. А дядю Гришу, нашего водителя, я отправил купить немного курятины, чтобы прикормить животное. Несмотря на его бурчание, из которого можно было разобрать только нецензурщину, он уехал.
— У меня шоколадка есть, — тем временем сказал Ванька-судмед, залезая в карман.
— Сладкое собакам нельзя, — в видом эксперта произнёс наученный таким вещам Толик.
Следователь Ирина пришла на своих двоих, потому что до прокуратуры тут было рукой подать, так что вся оперативно-следственная группа в сборе. Но она осталась в стороне, верно поняв, что пока лучше не мешать.
— Ну же, — говорил я, — всё хорошо будет с тобой, не оставим.
Рычать овчарка перестала, помахала хвостом, но это ничего не говорит, потому что она тут же может броситься в атаку, если посчитает, что хозяину что-то угрожает.
Дядя Гриша вернулся скоро и вылез из машины, держа в руке пакетик с кусочком филе.
— Я так не жру, как она, — на удивление чётко сказал он. — Еще рекламу тут недавно видел по телеку. Пёс говорит: фу, котлеты… Шоб я так жил.
— Дядь Гриш, не ворчи.
Я взял холодное мясо, чуть согрел его в руке и начал процесс прикорма, отрезая кусочки складным ножом, который взял у Толи. Сначала подбрасывал на землю издалека, потом подходил всё ближе и, наконец, когда понял, что животное ко мне привыкло, осторожно взял поводок.
Ответом на это было тихое рычание, но я увидел на ошейнике медную табличку. Имя видно не полностью, но я догадался, что там может быть написано.
— Герда! — позвал я. — Герда! Хорошая собака, хор-рошая!
Овчарка, услышав своё имя, тут же навострила ушки, глядя на меня. И следующий кусок она уже взяла у меня с руки.