— Паха, тебе его догонять надо, — уставший батя вернулся к нам. — Он меня уже не послушает, ему не этого. Дворнягу ту увидал — и как рванёт! Течка у той суки или что? Блин. Не вовремя природа заиграла.
— Времени на погоню нет, — прошипел Турок. — Он уже зашёл в тот проулок. И чё делать? Тогда переносим точку на…
Он поднял ко рту рацию, но договорить не успел, я взял его за руку.
— Погоди, — я огляделся вокруг. — Есть идейка одна. Прикрывайте, но не вмешивайтесь.
В радиоэфире у коллег творилось что-то невообразимое, но, когда Турок сказал в рацию пару фраз, всё успокоилось. Решили положиться на меня, хотя куда им ещё было деваться? Очень уж наскоро всё организованно, вот и посыпалось.
Но пока Сан Саныч там развлекается с противоположным полом, меня ждёт работа. Боевик по имени Султан шёл по проулку, там мы его встретить уже не успеем, но дальше будет ещё много подходящих мест. Райончик-то выбрали удобный, а рядом со старым КБО у меня живёт много друзей.
Я прошёл мимо магазина, где уже выгрузили хлеб, пересёк через дорогу и добрался до самого КБО. Паршиво будет, если там никого, но я думаю, что кого-нибудь да застану.
Обошёл здание, спустился в подвал и постучал в стальную дверь. На ней уже кто-то нарисовал мелом череп и рядом скорпиона с угрожающе поднятым хвостом.
У некоторых моих знакомых были такие татуировки, один из них даже набивал такие друзьям. Я понимаю, почему парни, прошедшую первую чеченскую войну, накалывали себе там черепа, девок и орлов на фоне гор, но почему был популярен скорпион, я так и не узнал.
На зоне партак в виде скорпиона означал обычно опустившегося наркомана, но у ветеранов Чечни для этой фигуры явно было другое значение. Да и мало кто из блатных мог «спросить» с участника войны за эту татуировку, не получив за это по рогам.
Я прислушался, через стальную дверь доносилась музыка. «Сектор Газа» сейчас любят, а сам Юрий Клинских ещё живой, новые песни пишет.
— И месяц провоцирует нас на обман,
И испарение земли бьет, как дурман.
И каждый пень нам как капкан, и хлещет кровь из наших ран,
И не пройти нам этот путь в такой туман.
Я постучал в дверь кулаком. С той стороны тут же началась суета. Девок, что ли, привели? Но нет. Открыл дверь один из Орловских, Игорь, а в нос сразу ударил запах свежей краски.
— Вы бы хоть окно открыли, — посоветовал я, пожимая парню руку и проходя внутрь. — А то с запаха этого крыша поедет. Краска-то ядрёная у вас.
— Да не открывается, — Витя Орлов поднялся с пола, отложил в сторону кисточку и посмотрел на ладони, а потом показал мне — испачканы в зелёной краске, мол, здороваться не будем. — Раму уже думаем разбирать, пока не так холодно ещё.