— Сидим здесь, пока не услышим, что Макс Са начал обстрел. Любого, кто поднимет шум, убью своей рукой, — в темноте блеснули белки глаз командира спецназа, настроенного любой ценить выполнить задание.
«Варяг» ждал «Акулу», спрятавшись в небольшой протоке почти в самой дельте. Для этого пришлось войти в реку и подняться немного вверх. Заросли тростника со всех сторон окружали корабль, скрывая его от любопытных глаз. «Акулу» заметили, когда солнце уже практически коснулось горизонта. Только с появлением второго корабля я выдохнул: возвращение судна говорило, что первая часть задания выполнена.
— Вперед, — повинуясь команде, Тиландер начал выводить «Варяг» из протоки. «Акула» немного сменила курс и вскоре подошла вплотную. Часть лучников и воинов перешла на нее, и оба судна вышли в открытое море. Дальше шли не торопясь. Ночь уже плотно опустилась на землю, и вероятность встретить корабль противника ночью казалась ничтожно малой. До Ондона плыть всего час, через полчаса отдали якоря. До рассвета атаковать нельзя, следует дать время отряду Бера занять позиции перед атакой на дворец.
— Пусть люди хорошо поедят и выспятся, завтра им понадобятся силы, — Тиландер кивнул и повторил команду. На «Акулу» продублировали приказ. Эту ночь я так и не смог заснуть: представлял себе хаос, который принесут мои бомбы, обрушившись на спящий город. Почему-то на ум приходила ассоциация с нападением Германии в июне, когда на головы пограничников обрушился ад, но они не дрогнули и выстояли. Убеждал себя, что это каменный век, здесь каждый день убивают людей, что нападение на Ондон — это плата за нападение на Плаж. Но доводы были так себе, потому что первично мое нападение на корабли Зикура. Тысячу раз повернулся с бока на бок и чем дольше думал, тем меньше горел желанием проливать кровь. Для любой войны можно найти оправдание, я, например, пытаюсь вернуть трон законной владелице. Неважно, что она моя жена, и реальным правителем буду я, ведь цели мои благородны. Ее отца убили, ее лишили законного трона. Чем неправильны мои мотивы?
Так и не уснув, вышел на палубу, где облокотившись о борт стоял Тиландер.
— Не спится? — усмехнулся я при виде американца.
— Понимаешь Макс, после окончания Второй Мировой войны мне оставалось отслужить полгода, и я вернулся бы домой ловить рыбу и креветок. После бойни на Гуадалканале дал себе слово больше никогда не воевать. А сейчас снова чувствую себя так, словно Вторая Мировая не закончилась, и нам предстоит бомбить Токио.
— Это месть за Перл-Харбор, не бери в голову, дружище. Война — это зло, но иногда войной достигаешь больше, чем дипломатией. Мы закладываем фундамент новой цивилизации, такой, в которой войны будут сведены к минимуму. Мне самому претит идея бомбардировки, но иначе мы не возьмем город нашими силами.