Конструкция подо мной взвыла. Мембрана, обволакивающая мозг, начала сжиматься, пытаясь выдавить из меня остатки сомнений.
‘Ты пустой, Саша… — засмеялся голос. — Ты лопнешь от своей черноты…
— Я не пустой! — я снова вогнал пальцы глубже в мембрану, разрывая её. — Я полон! Я полон чужой крови, я полон усталости, я полон этой проклятой аномалии! Но я — это я! А ты — просто опухоль! И знаешь, что хирург делает с опухолью?
Масса задрожала. Она начала терять форму. Обсидиановые края стола потекли, словно воск от свечи. Голос в моей голове захлебнулся, превращаясь из бархатного баритона отца в истеричный, визгливый шелест. Топливо кончалось. Я забрал его. Я принял свою травму, сжал её в кулаке и сказал: «И так сойдет».
— Прощай! — заорал я и с силой рванул мембрану на себя.
Она лопнула. С тихим, влажным, почти жалким хлопком. Мозг отца — иллюзия, порождённая моей виной и проклятой энергией — рассыпался в моих руках. Он не брызнул серым веществом. Он распался на мелкую, чёрную пыль, которая тут же унеслась ввысь, всасываясь в темноту потолка.
Стол подо мной рухнул. Обсидиановая глыба буквально взорвалась изнутри, осколки разлетелись по палате, кроша плитку и остатки оборудования. Я полетел вниз, ударяясь спиной о пол. Боль прострелила позвоночник, но я даже не застонал. Я смеялся. Грязно, хрипло, захлёбываясь слезами, но смеялся.
— Получил, сука? — прохрипел я в темноту. — Кому ещё нужен сеанс терапии? Первый приём бесплатный!
Тьма в палате отступала. Масса, лишённая ядра и подзарядки, сдувалась, как проколотый воздушный шар. Ремни истлели, превратившись в труху. Чёрные иглы, пригвождавшие мои ноги к полу, рассыпались в пепел. Я всё ещё не чувствовал пальцев на ногах, но тупая тяжесть чужого контроля исчезла. Мои ноги снова были моими. Хоть и парализованными наполовину.
Я лежал на спине, глядя в потолок. Система перед глазами, которая до этого висела мёртвой плашкой, вдруг мигнула и начала судорожно перезагружаться. Буквы прыгали, складываясь в знакомые зелёные строчки.
НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ СУЩНОСТИ: 100%
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: НЕСТАБИЛЬНАЯ, НО УДЕРЖАНА
ПОЗДРАВЛЯЕМ, НОСИТЕЛЬ. ВЫ ЗАБРАЛИ КОНТРОЛЬ.
Я хмыкнул. Забрал контроль. Ага. Сейчас лежу на полу, весь в крови, с отрезанными нервами, не могу пошевелить ногами, и это называется «забрал контроль». Ну, спасибо, система. Очень утешительно.
И тут я увидел это.
Прямо там, где секунду назад пульсировал мозг моего отца, на куче чёрного пепла лежало нечто. Оно не рассыпалось. Оно не исчезло.