А пока все, что оставалось, — притворяться подопытным кроликом Тэнг Диши; надеяться, что его предположение окажется верным, и после того, как восстановлюсь, я смогу использовать и печати Лозы, и печати Шипа без последствий; ворочаться с боку на бок, проминая пахнущий луговыми травами матрас, да радоваться коротким визитам Яньлинь и Хуошана.
Яньлинь… Мне все еще было стыдно за нападение на нее. Но подруга заявила, что на убогих и больных не обижаются — и потому не собирается обсуждать мое временное помутнение сознания. Щебетала о зелье, которое они на днях варили с Фенчунь для Янцзы, о странной пропаже Вея — она не видела белобрысого с испытаний на Тяньмэнь. О суете, царившей в Доме в связи с переездом из деревни Шипа: Лоза наконец-то решила собрать всех учеников в одном месте.
Да, подруга не держала на меня зла, но я-то прекрасно отдавал себе отчет, что готов был записать ее в стан врагов из-за собственной мнительности.
Хуошан… Его чугунной башке, казалось, все нипочем.
Друг рассказал, что тоже попался в ловушку Леса заблудших, и пока гонялся по кустам за иллюзорным Вэем, настоящий оглушил его и вместе с отставшим от крысюка Танзином притащил в безопасное место. Так что когда Быкоголовый очнулся, то обнаружил, что расклад сил стал два-один не в его пользу.
Попытка уйти в одиночку закончилась в ловчей яме, из которой его снова вытащил проклятый белобрысый. А потому, в кои-то веки поработав головой и поняв, что одному ему до места встречи не добраться, выяснение отношений Хуошан решил отложить до более подходящего случая.
Догадываюсь, Танзин тоже не испытывал радости от вынужденного союза, но, по словам Хуошана, на провокации не реагировал и рвать зубы у тигров не пытался [не лез на рожон]. По крайней мере, до ночи, когда Вэй куда-то усвистал, оставив двоих спутников наедине.
Естественно, они сцепились — сначала переругивались, потом… До драки дело не дошло по одной простой причине: белобрысый вернулся. Да не один, а с каким-то сумасшедшим заклинателем на хвосте, против которого не помогла даже коронная «Пасть зверя». Очнулся Быкоголовый уже в лечебнице.
Когда я пересказал слова учителя Лучаня, Хуошан пожал плечами и спросил: «Что это меняет?». Наивно было ждать, что Быкоголовый тут же откажется от своих убеждений насчет Лозы. Успокаивало только, что Яньлинь обещала присмотреть, чтобы Хуошан не натворил глупостей.
— Вижу, мой драгоценный мальчик, ты быстро идешь на поправку, — заметил, входя Тэнг Диши.
Я опомнился, посмотрел на тонкий браслет из лозы, обвивший запястье. Похоже, перенимаю дурные привычки у белобрысого. Встал, поклонился: